Однажды вечером, спустя несколько дней после гибели Эмилио, Пораваль вызвал к себе на новый командный пункт батальона д'Артаньяна и его бойцов. Он сказал им:

— Я напал на след предателя из Леспинака. Это не дарнановец и не немец. Это француз, из крупных помещиков, коллаборационист, прикрывшийся личиной патриота. Вы должны отомстить за Эмилио и его товарищей. А я обязан отомстить за Лусто и за честь тех, кто был моими первыми товарищами по оружию. Я предлагаю вам сегодня ночью…

Пораваль и мушкетеры выехали на небольшом грузовике, куда Пораваль перед отъездом молча, не давая никаких объяснений, положил две лопаты, заступ и кирку…

Вел машину Атос. Сидевший рядом Пораваль ни о чем не говорил с ним, только указывал направление. Д'Артаньян и его бойцы подняли над грузовиком брезент; в оставшийся спереди и сзади просвет они наблюдали за дорогой… Ехали быстро, минуя уснувшие деревни и поселки… Наконец машина свернула в широкую аллею, усаженную высокими деревьями, и остановилась около большого дома. Две построенные на крыше голубятни придавали ему ночью вид средневекового замка.

У Пораваля план был заранее продуман. Он приказал Портосу и Парижанину стать позади дома, чтобы предупредить всякую попытку бегства.

— В доме только один мужчина — тот, кто нам нужен… Если он попытается ускользнуть, стреляйте в ноги. Нужно взять его живым.

Пикмаль и Беро были поставлены наблюдать за служебной пристройкой, где спали слуги.

— Этих не трогайте, только сдерживайте, если они попробуют вмешаться.

Поль Пейроль остался охранять машину. Когда все было подготовлено, Пораваль подошел к дому; за ним следовали д'Артаньян, Атос и Людвиг.

Навстречу им выбежал огромный дог, но не залаял.

— Жагур! — позвал его Пораваль.

Дог, рыча, остановился около них. Д'Артаньян из предосторожности вынул револьвер.

— Жагур, на место, Жагур! — повторил Пораваль. Не переставая рычать, собака вернулась к конуре. Пораваль дважды постучал висячим молотком в дверь. Немного погодя приоткрылось окно, и мужской голос спросил:

— Кто там?

— Ф.Ф.И.

— Я не открою.

— Я требую, чтобы вы открыли.

— Я сказал: нет.

— Тогда мы взломаем двери.

— При первой же попытке я буду стрелять в вас, как в бандитов.

— Послушайте, — голос Пораваля дрогнул от сдерживаемого волнения, — дом окружен отрядом. Если вы будете упорствовать, нам придется пустить в ход гранаты. У вас — жена, маленькая дочь…

— Хорошо, подождите…

Пораваль и три бойца входят в переднюю, а затем в большую комнату, освещенную аляповатой люстрой. Это, вероятно, столовая.

— Как, это вы, Пораваль? Почему же вы сразу не сказали?

Хозяину дома перевалило за сорок. Бритое, костлявое лицо и крючковатый нос придают ему вид хищной птицы.

— Вы уверены, что это он? — шепчет на ухо Поравалю д'Артаньян.

— Мы с ним — старые знакомые, — отвечает Пораваль. — Скажите, Дюрок, где оружие, которым вы нам угрожали?

Дюрок выдвигает ящик и достает оттуда автомат и револьвер.

— Людвиг, — говорит Пораваль, — возьмите это себе, у вас нет личного оружия.

— Слушайте, вы что, шутки шутите?

Пораваль не отвечает. Холодный пот выступает у него на висках при виде входящей в дверь еще очень красивой женщины. За ее руку уцепилась девочка лет пяти-шести, похожая на очаровательную куклу. Малютка смотрит на Пораваля невинными детскими глазками; она, по-видимому, напугана видом людей с суровыми лицами, вооруженных странными ружьями. Бледная как смерть женщина пытается улыбнуться.

— Господин Пораваль…

— Простите, мадам, нам нужно переговорить с вашим мужем. Только наедине. И в особенности — не при ребенке. Не вынуждайте меня прибегнуть к силе.

Дверь закрылась. Пораваль обращается к хозяину дома:

— Почему вы сбрили бороду?

— Странный вопрос. Разве я не вправе это сделать?

— Дюрок, я не шучу и буду очень краток, так как мы спешим. Вы были на днях в Леспинаке?

— Да.

— Вы помните — остановились две машины, и вас попросили дать сведения?

— Да.

— Данные вами сведения оказались ложными, и вы это знали.

— То есть…

— Отвечайте: да или нет?

— Да.

— Обманутые вами французы, которых вам было поручено предупредить об опасности, попали в засаду.

— Да, но…

— Значит, да. Почему вы так поступили?

— Я хотел отвлечь внимание немцев, окруживших наш лагерь. Другого выхода не было. В конце концов… те были коммунисты…

— Я — один из них, — говорит д'Артаньян.

— Сегодня вечером мы все коммунисты, — добавляет Атос.