Молодая волчица из сна ткнулась носом в ладонь старой женщины и пробежала через круг, направляясь к нашей скале. Вспрыгнув на уступ, она торопливо лизнула меня в макушку и уселась выше нас, сверху валуна. Я не смела сказать ни слова — ведь меня могли услышать, — лишь взглянула на нее, вывернув голову назад. Бесплотная волчица мне улыбнулась.

«Гляди и молчи, Каала Мелкие Зубки».

Я так и не осмелилась заговорить и повернулась обратно к окруженной камнями прогалине.

Все глаза, волчьи и человечьи, были устремлены на старую криану.

С ее плеч ниспадала шкура неведомого мне существа, плотная и с густым мехом. Из складок шкуры женщина извлекла лезвие — не каменное, как наконечник на острой палке у Тали, а более легкое и округленное. Клык длиннозуба! Я содрогнулась: к длиннозубу, особенно за клыком, я и приблизиться бы не посмела… Высоко воздев клык, насаженный на ольховую рукоять, криана прошла в центр каменного круга и повернулась к востоку. Лунный свет одевал ее сиянием, клык длиннозуба казался лучом, простертым в небо.

Голосом чистым и ясным, каким зрелая волчица звала бы стаю на охоту, женщина стала произносить слова в плавном ритме, которого я никогда не слышала в людской речи, и ее голос то взлетал, то понижался, подобно волчьему вою перед охотой. Такие звуки порой издавала Тали во время наших прогулок, но голос женщины лился более уверенно и властно:

Я даже не сразу поняла слова — женщина говорила на древнем наречии, самом старом из земных языков, от которого происходят все языки мира. Рууко с Риссой велели нам его выучить, чтобы понимать других существ. Я, правда, не думала, что люди его тоже знают. Интересно, можно ли на нем говорить с Тали…

Медленно, словно каждое движение причиняло боль, в середину круга выступил древний самец из верховных волков. Повернувшись к западу, он заговорил голосом, похожим на шелест высохших прутьев под ногами:

— Вот для чего ведется Большой Разговор, — прошептала Тали, устраиваясь поудобнее. — Я понимаю не так уж много, но я учусь.

Старая женщина заговорила снова — взывая к Земле, дарительнице крова и жизни. Я начала догадываться. Большой Разговор — ритуал, подобный нашему обряду принятия детенышей или охотничьим танцам, и люди воспринимают его так же всерьез, как мы свои церемонии. Когда женщина простерла нож к северу, Тали прижалась ко мне теснее.

Затем вновь настал черед старого волка:

Женщина опустила нож и склонилась к старому волку, опершись на его широкую спину. Тот прижался к ней, и на мгновение они словно слились в единое существо.

— Волки-хранители! — воззвала женщина. — Мы возрождаем обещание, данное вам предками наших предков: обещание ограждать людей от гордыни, мир — от разрушения, зверей — от ненужной гибели по вине человека. Нынче ночью мы принимаем вашу мудрость, чтобы нести ее своему народу.

Старый волк склонил голову и заговорил:

— Примите ответную клятву, в память древней клятвы нашего первоотца Индру. Обещаем не наносить урона вашему племени, обещаем учить вас мудрости и помогать блюсти Равновесие. Именем Индру — обещаем.

После этого люди, каждый со своей парой верховных волков, легли на землю. Луна сияла ярче обычного, тонкий свет, исходящий от женщины и старого волка, струился на остальных, воздух едва не вибрировал от напряжения.

— Отойдем. Мне пора.

Положив лапу на грудь Тали, я прижала девочку к земле — дать понять, что ей нужно остаться. Сама же, выбравшись из трещины, на всякий случай оглянулась на верховных волков — не заметит ли кто — и сползла на землю по задней поверхности валуна. Спуск оказался крутым, я сорвалась и съехала вниз, больно ударившись задом.

Пытаясь все же выглядеть достойно, я обнюхалась с бесплотной волчицей.

— Мне пора, — повторила она, — иначе на мое отсутствие обратят внимание. События развиваются стремительно; я надеялась, что все грянет не раньше, чем ты проживешь под новой шкурой хотя бы год и станешь способна себя защитить.