Вирджиния не обратила внимания на эту маленькую перепалку, слишком занятая мыслями о компенсации. Казалось, судьба наконец поворачивалась к ней лицом.

— Потанцуем? — почти формально осведомился Девлин.

Она вздрогнула:

— Я солгала. Я не знаю ни единого ца.

Он улыбнулся, и его взгляд потеплел.

— Я сам нахожу это времяпровождение довольно скучным. Может, я принесу нам шампанское?

Вирджиния кивнула, желая, чтобы он предложил им уйти. Она радовалась, что пока ей удалось избегать неприятных встреч.

Девлин отошел.

— Ну что ж, раз вы заняты, желаю доброго вечера, — сказал Тайрелл. — Надеюсь, мы скоро увидимся.

Он поклонился.

Вирджиния улыбнулась, глядя ему вслед. Внезапно она осталась одна.

Это было странное и неприятное чувство — быть окруженной тремястами пятьюдесятью гостями и оказаться в полном одиночестве. К тому же она была слишком приметной. Когда Девлин и Тайрелл отошли, несколько групп повернулось и уставилось на нее. Вирджиния чувствовала, что становится темой разговоров. Группа леди быстро переговаривалась, размахивая веерами. Она не сомневалась, что они обсуждают ее.

Повернувшись к ним спиной, Вирджиния увидела трех красивых джентльменов, которые в унисон улыбнулись ей. Она шагнула назад.

Они направлялись к ней.

— Кажется, я не имею удовольствия быть с вами знакомым, — сказал ближайший из них, джентльмен лет тридцати с рыжей шевелюрой и светло-голубыми глазами.

Вирджиния улыбнулась, собрав всю свою смелость.

— Думаю, что нет. Я Вирджиния Хьюз.

— Джон Маршалл, к вашим услугам, — с поклоном представился он. — Вы американка?

Она кивнула:

— Да. Но я приехала в Англию посетить моего дядю, графа Истфилда.

Эта история служила ей хорошо, так почему бы не пользоваться ею и дальше?

— Так Истфилд ваш дядя? — Маршалл казался довольным. — А сегодня вы здесь с капитаном О'Нилом?

Вирджиния не знала, известно ли ему, что она сопровождает Девлина одна.

— Да.

— Могу я представить моих добрых друзей, лордов Хэлси и Риджвуда?

Вирджиния улыбнулась и обменялась любезностями с двумя мужчинами. Она чувствовала себя окруженной врагами.

— И как же вы познакомились с величайшим британским героем войны? — спросил Риджвуд.

Он был высоким и бледным.

— Брось, Джордж, мы все знаем, что О'Нил всегда выбирает себе самых хорошеньких женщин. — Маршалл засмеялся, и остальные присоединились к нему. Однако его глаза оставались серьезными. — Не секрет, что О'Нил на ножах с вашим кузеном, Томом Хыозом. Как интересно, что вы сопровождаете злейшего врага вашего кузена на этот бал.

Вирджиния беспомощно пожала плечами.

— Мисс Хьюз и капитан О'Нил близкие друзья — я слышал об этом, — с усмешкой сказал Хэлси и ткнул Риджвуда локтем. — Очень близкие друзья. Вы живете в Уэйверли-Холле, не так ли?

— Да, — выдавила Вирджиния, ненавидя их всех, а заодно и Девлина.

Больше она не могла этого выносить. Она не завоевала его дружбу — сделка работала только на него. С нее было довольно.

— Могу я посетить вас, мисс Хьюз? Возможно, завтра? — спросил Маршалл, склоняясь к ней слишком близко.

— Извините! — крикнула Вирджиния, повернувшись и убегая в толпу.

Комната переливалась красным, золотым, голубым и зеленым со строгими черными вечерними костюмами в промежутках. Смотреть на это было нелегко, но слезы застилали глаза Вирджинии, и дышала она с трудом. В бальном зале было так душно — если бы можно было перенестись через океан в ее вирджинский дом.

«Вскоре вам компенсируют все».

Заявление Тайрелла де Варенна принесло некоторое облегчение, когда Вирджиния выбралась на галерею снаружи зала. Там было около дюжины гостей. Выбежав на галерею, она свернула за угол, где тянулась еще одна галерея, едва освещенная несколькими настенными факелами. Радуясь, что, наконец, осталась одна, Вирджиния подошла к окну и прислонилась к каменному подоконнику. Боль пронзила ее живот, как нож мясника. Ей нужно было уйти. Она не могла больше находиться здесь.

«Они близкие друзья — я слышал об этом».

Вирджиния глубоко дышала, пока боль не уменьшилась. Она знала, что должна ненавидеть Девлина, но не могла этого сделать.

«Он не безжалостный монстр… но он не добрый. Его способность к доброте умерла в день гибели нашего отца».

«Он не равнодушный — все это притворство».

«Я прошу вас спасти моего брата».

Вирджиния вскрикнула, потому что Девлина нельзя было спасти, и это стало очевидно. Живот заболел снова, и она согнулась вдвое.