…купечество выбрало его своим председателем. — Ср. с воспоминаниями Ремизова о своем дяде по материнской линии Николае Александровиче Найденове (1834–1905): «С 1876 года стоял он во главе Московского Биржевого Комитета, и большинство крупных экономических преобразований и законодательств всяких прошли при его непосредственном участии» (Автобиография 1913. С. 444; ср.: Иверень. С. 38; Бурышкин П. А. Москва купеческая: Зап иски. М., 1991. С. 116).

…и он крепко держал ее. — Ср. о Н. А. Найденове: «Именно в период возглавления им московской торгово-промышленной общественности у Биржевого комитета создался тот престиж, который внешне выявлялся в том, что ново назначенный руководитель финансового ведомства долгом своим почитая приезжать в Москву и представляться московскому купечеству» (Бурышкин П. А. Москва купеческая. С. 116).

…отказавшегося от всяких чинов… — ср.: «Отказавшись при жизни от высокой привилегии — от дворянства, наказал он <Н. А. Найденов — Ред>похоронить себя, как самого простого человека — последнего рабочего <…>» (Автобиография 1913. С. 444).

что-то зудело в воздухе, когда шел он… — Ср. с характеристикой Н. А. Найденова: «По моей первой памяти, это был черный и очень быстрый и <…> маленький человечек, силой своей дикой воли выраставший в великана» (Иверень. С. 41).

…развлекаясь садоводством и благотворительностью. — Ср. с воспоминаниями Ремизова о старшем брате своей матери и своем крестном отце: «Виктор Александрович Найденов, как все его братья и сестры, окончив Петерпаульшуле, уехал в Англию и после пятилетней науки вернулся в Москву <…> „англичанином“.

<…> Всю жизнь прожил он одиноко на Земляном валу в белом найденовском доме в семье своего знаменитого брата <…>. Ни малейшего сходства с Найденовыми, сам по себе, подлинно „англичанин“. <…> Европеец — Берн Джонс, тонкий профиль и тень печали <…> Директор Найденовского банка на Ильинке — почетное место, а настоящее его дело — он выписывал английские журналы и <…> следил за литературой <…>. А кроме английских книг, оранжерея.

Круглый год нарядные комнаты белого найденовского дома ярко цвели и благоухали. <…> Как набожный англичанин, <…> воскресенье начинал с церкви, и после обедни каждый нищий получит от него пятачок. Нищие его не любили: этот пятачок не обычная копейка, но с какой гадливостью и из какой дали протянутый <…>» (Подстриженными глазами. С. 219–221).

…всегда был занят. — Ср.: «Младший брат, Александр Александрович, женился на А. Г. Хлудовой < дочери московского миллионера. — Ред>,занялся хлудовскими делами. Временно найденовское дело осталось в руках Николая Александровича, но фабрика его вовсе не занимала» (Иверень. С. 40).

…вытягивая его из купчишек… — см. весьма важное для понимания «Пруда» 1911 г. в целом и образа Арсения в частности > уподобление Ремизовым в Автобиографии 1913 г. деятельности Н. А. Найденова преобразованиям Петра I: «Начиная с 60-х годов прошлого века до конца 1905 года (t 28 ноября 1905 г.) деятельность его в торгово-промышленном. мире поистине была петровская»(Автобиография 1913. С.444).

Единственная сестра Огорелышевых… — У братьев Найденовых было три сестры: Мария, Ольга и Анна.

Варенька воспитывалась дома. — Ср. описание судьбы М. А. Ремизовой: «…мать Ремизова окончила московскую немецкую школу <…>. Она много читала, вошла в среду первых русских нигилистов. <…> В этом кружке она встретила художника Н. Все казалось удачным. Взаимная любовь, те же вкусы, понимание, но в решительную минуту он ей сказал, что не может пожертвовать семьей <…>. Ее это поразило, вывернуло душу <…> и она сама решила свою судьбу — вышла замуж „назло“.

Михаил Алексеевич Ремизов, вдовец, старше на двадцать лет. Известный московский галантерейщик. От первого брака у него было пять детей. И вот Марья Александровна очутилась в Замоскворечье, <…> в огромном доме. Верхний этаж — семья, а в нижнем жили приказчики.

Михаил Алексеевич, обходительный, ладный, хорошо знал свое дело. <…> За женой он ухаживал как нянька. Она ездила с ним и за границу <…>. Но самой души ее он, конечно, понять не мог. Ни ее любви к театрам, к книге. С первого года пошли дети, один за другим. И вот срок мести, что вышла замуж назло, кончился. Без всякого к тому хотя бы внешнего повода она решает забрать детей и уехать к братьям — в <…> „белый дом с душистыми комнатами“. В этом доме жили старшие братья. Виктор, неженатый, „англичанин“ <…>. И другой брат Николай, женатый, трое детей — сын и две дочери. Николай — горячка. Когда Марья Александровна приехала с четырьмя детьми — <…> как брат разговаривал с ней! <…> Ей отведен был на другом конце владенья флигель <…> Приданое за ней взято было обратно, и она оказалась под опекой старших братьев. На руки ей выдавались ограниченные средства <…>. А какой мрак вдоме — отчаяние. С первых лет Алексей это сразу почувствовал. Мать в своей комнате за книгой, редкие гости. Самый большой праздник для нее — приход Александра, младшего брата, женатого на Хлудовой. Он любил как и она театр, книги. Был с ней ласков. <…> Александр ни в чем ее никогда не упрекал, не учил… Старшие братья — опекуны: один „срыва“, а другой „методический“. У них все сводилось к упрекам и замечаниям. Детей по головке не гладили!)» (Кодрянская. С. 67–69);

… церковь к Покрову… — В кн. «Подстриженными глазами» Ремизов не раз упоминает соседнюю приходскую Покровскую церковь «на Воронцовом поле, которая называлась Грузинской по чудотворной иконе Грузинской Божьей Матери» (С. 36; см. также с. 279 и др.).

… и свое дело открыл. — Ср.: «Отец, Михаил Алексеевич Ремизов, с детства попал из деревни в Москву, определился мальчиком в лавку к Кувшинникову, кипяток таскал, в лавочку бегал, к делу присматривался, так и жил на побегушках, а вышел в люди, сам хозяином сделался: Кувшинникова торговля кончилась, началась Ремизова — галантерейный магазин <…>, две лавки в Москве, да две лавки в Нижнем на ярмарке. Без всякого образования, трудом и сметкой, „русским умом“ своим отец сам до всего дошел и большим уважением пользовался…» (Автобиография 1913. С. 442–443).