—Мич, но он же еще ребенок.

— Нет, совсем нет. Подожди, — продолжал он, не давая себя перебить, — я не говорю, что это должно выглядеть несерьезно или легкомысленно. Нет, нам надо дать понять Рэду, что мы чувствуем друг к другу и что, если двое взрослых людей испытывают по отношению друг к другу такие сильные чувства, им необходимо их показывать.

Когда он говорил, все казалось таким простым, таким логичным, таким естественным. Собравшись с мыслями, она отступила.

— Мич, Рэд любит тебя, любит с невинностью и отсутствием ограничений, свойственными ребенку.

— И я тоже люблю его.

Она взглянула в его глаза и кивнула.

— Да, думаю, так и есть. Но раз ты его действительно любишь, то, надеюсь, поймешь. Я боюсь, если все рассказать Рэду, он станет зависеть от тебя еще больше, чем сейчас. Он станет смотреть на тебя как…

— Как на отца, — закончил Мич. — Ты же не хочешь, чтобы в его жизни появился отец, так я тебя понимаю, Эстер?

— Это нечестно. — Ее глаза, обычно такие спокойные и чистые, подернулись дымкой.

— Может, и так, но на твоем месте я бы над этим хорошенько подумал.

— Не вижу причин говорить мне жестокости только потому, что я не хочу заниматься с тобой сексом, когда мой сын спит в соседней комнате.

Мич схватил ее за руку настолько внезапно, что она могла только изумленно смотреть на него. Она видела его раздраженным, взвинченным, но никогда разгневанным.

— Черт тебя возьми, ты что, не понимаешь, о чем я говорю? Да если бы я хотел секса, то спустился бы к себе и взял в руки телефон. Секс — это просто, Эстер. Все, что для этого надо, — два человека и немного свободного времени.

— Прости меня. — Эстер закрыла глаза, понимая, что за всю жизнь она не сделала или не сказала ничего более постыдного, чем это. — Я поступила глупо, Мич, я просто почувствовала себя прижатой к стенке. Мне нужно время, пожалуйста.

— Так же как и мне, но мне оно нужно с тобой. — Он засунул руки в карманы. — Я давлю на тебя. Я понимаю это и не собираюсь останавливаться, потому что верю в нас.

— Я бы тоже хотела, и, честно говоря, я верю, но для меня слишком много поставлено на карту.

И для него тоже, подумал Мич, но уже успел достаточно успокоиться, чтобы не ввязываться в новую ссору.

— Давай оставим это на время. Не хотите ли вы с Рэдом пойти сразиться в игровые автоматы на Таймс-сквер сегодня вечером?

— С удовольствием. Он обожает их. — Эстер снова подошла к нему. — И я тоже.

— Это ты так сейчас говоришь, посмотрим, что ты запоешь, когда я просто уничтожу тебя своим превосходящим умением.

— Я люблю тебя.

Он глубоко вздохнул, стараясь побороть желание снова обнять ее и не выпускать.

— Дашь мне знать, когда определишься?

— Ты узнаешь это первым.

Он взял открытку, которую сделал для него Рэдли.

— Передай Рэду, что я увижусь с ним позже.

— Передам. — Он был уже на полпути к выходу, когда она кинулась к нему. — Мич, а почему бы тебе не прийти к нам завтра на ужин? Я приготовлю мясо в горшочке.

Он повернул голову:

— Это такое с маленькими картофелинами и морковкой?

— Точно.

— И пирожные?

Она улыбнулась:

— Если пожелаешь.

— Звучит здорово, но я буду занят.

—А… — Эстер боролась с желанием спросить чем, но напомнила себе, что не имеет на

это права.

Мич улыбнулся, эгоистично радуясь ее разочарованию.

— Надеюсь, я получу повторное приглашение?

— Будь уверен. — Эстер постаралась улыбнуться в ответ. — Думаю, Рэдли уже рассказал тебе о своем дне рождении на следующей неделе? — спросила она, когда Мич был в дверях.

— Всего лишь пять или шесть раз. — Он остановился, держась рукой за ручку.

— Мы устроим празднование в следующую субботу днем. Я знаю, он бы очень хотел, чтобы ты пришел, если сможешь.

— Буду обязательно. Слушай, почему бы нам не выйти около семи? Я захвачу двадцатипятицентовые монетки.

— Хорошо, мы будем готовы. — Он не собирается поцеловать ее на прощание, подумала Эстер. — Мич, я…

— Ой, совсем забыл. — С обыденным видом он полез в задний карман джинсов и достал маленькую коробочку.

— Что это?

— Сегодня же День святого Валентина? — Он положил коробочку ей на ладонь. — Так что это мой подарок тебе в этот день.