– Спасибо, что предупредили.

Похоже, что наш семейный друг связан с МОССАД. Вот так живешь и не подозреваешь, что друг и одноклассник твоего брата стал генералом МНБ, приехавший к моему бывшему родственнику латышский банкир оказывается британским агентом, а старый друг нашей семьи, народный артист республики, оказывается негласным сотрудником МОССАД! Кажется, каждый работает на какую-то разведку, у каждого есть свой интерес, и все пытаются меня обмануть. На этом фоне даже предатель Садыхов кажется не таким одиозным человеком.

– Я все поняла, можете не беспокоиться. Никаких контактов с его друзьями или знакомыми у меня нет и не может быть.

– Мы считаем, что именно они убрали руководителя вашего филиала британской компании, застрелили двух офицеров МНБ, убили вчера вашу домработницу, а сегодня ночью еще троих людей в доме художника Эльмара Латиф-заде.

– Я должна кому-то передать ваши слова?

– Нет, – ответил Самарский, – кому нужно, их уже передали. Моя задача – только предупредить вас.

Он поднялся и вышел из кабинета, а я осталась сидеть в кресле. Вот такие у нас сегодня пироги. Даже израильская разведка уже занимается моей безопасностью. Я должна быть удовлетворена – сумела вызвать такой интерес лучших разведслужб мира, – английской и израильской. Остается еще поговорить с каким-нибудь представителем российской разведки, – кажется, она называется Служба внешней разведки, – и с каким-нибудь сотрудником ЦРУ.

Интересно, кто подойдет на роль агентов? Российским может быть муж моей сестры Салим, он учился в Москве и защитил там диссертацию. А американским агентом может стать кто угодно. Например, наша соседка Сабина, муж которой, работая дипломатом, больше пяти лет провел в Америке, где их и могли завербовать. Какая чушь лезет в голову! Но после того как Плаудис оказался английским разведчиком, а Иосиф Аронович – почти агентом МОССАД, я уже ничему не удивляюсь.

Если Самарский прав, а они обычно редко ошибаются в таких вопросах, тогда все встает на свои места. Тогда информация Плаудиса совпадает с информацией Самарского. Две такие разведки не могли ошибаться. Омар был связан с террористами и, очевидно, поэтому срочно перебрался из Америки в Великобританию, а потом вернулся домой. С этим все понятно. Очевидно, за ним следила не только английская разведка, но и израильская, которая видела в нем опасного террориста. Может, еще и другие разведки. Его соотечественники или друзья поняли, что он «под колпаком», так, кажется, говорят про людей, за которыми ведется слежка. Поэтому его и застрелили, чтобы он не заговорил, а всех, кто с ним общался, решили убрать.

Я вышла из кабинета и вернулась в гостиную. Там продолжали веселиться сидящие за столом мои родители и Керим. Вместе с ними смеялись Иосиф Аронович и его супруга, словно ничего и не произошло. Не было никакого разговора, не было никакого предупреждения.

Нужно обязательно позвонить Вагифу и все ему рассказать. Немедленно позвонить! Я взяла свой телефон, снова прошла в кабинет и набрала номер генерала.

– Что случилось? – сразу ответил он.

– Все нормально.

– Я знаю, что нормально. К вам приехал твой старший брат и пришла семейная пара, наш известный актер Иосиф Аронович Самарский и его супруга, которая работает с твоей мамой. Поэтому их пропустили. Я не ошибся?

– Нет. Но ты не знаешь самого главного. Иосиф Аронович работает на МОССАД.

– С чего ты взяла?

– Он рассказал мне, что мой погибший знакомый был опасным террористом. Так прямо и сказал. Любое возможное общение с его друзьями или знакомыми будет для меня очень опасным.

– Правильно сказал. А почему ты решила, что он работает на МОССАД?

– Самарский знает все, что случилось с нами за последние два дня.

– Об этом знает уже весь город. По телевизору показали репортаж из дома художника. Сразу по трем каналам.

– Он знает даже про мою убитую домработницу и ваших сотрудников.

– Это уже серьезно, – согласился Вагиф, – об этом по телевизору не говорили.

– Вот видишь, он точно связан с их разведкой.

– В этом нет ничего удивительного, – засмеялся Вагиф, – считается, что каждый еврей должен быть немного осведомителем МОССАД. Это его патриотический долг.

– Напрасно смеешься. Он уверен, что убийства совершали друзья Омара, чтобы убрать всех, кто был связан с погибшим. Возможно, они убрали его, почувствовав, что за ним следят.

– Не нужно говорить такие вещи по телефону, – попросил Асланов, сразу становясь серьезным. – Поговорим при личной встрече. Хотя мой аппарат защищен от прослушивания, все равно не нужно. Вы разговаривали одни, вас никто не слышал?

– Никто. Мы сидели в кабинете отца.

– Тогда все нормально. Возможно, он прав. Никто из зарегистрированных спецслужб в нашей стране не позволил бы вести себя так бесцеремонно и нагло. Значит, это не официальные структуры. Хотя сегодня министр собирает всех, чтобы попросить о помощи. Мы хотим только правды, чтобы знать, с кем именно имеем дело.

– Значит, это не русские, и убийство Омара не связано с «Набукко».

– Может, и связано, но это не русские. Девять человек погибли за два дня. Русские никогда не позволили бы себе ничего подобного.

– Что ты говоришь? Какие девять?

– Омар Халед, двое наших офицеров, твой шеф, домработница и трое убитых в доме художника, – напомнил Вагиф.

– Все правильно. Но получается восемь.

– Пропал еще один человек. Санитар из военного госпиталя, через которого убийцы выходили на осведомителя полковника Садыхова, а тот уже связывался с самим полковником.