Внизу, как сообщил нам Джонатан, находится сенот, уменьшенная копия Жертвенного Колодца, который мы видели в Чичен-Ице. У края колодца было устроено довольно ветхое веревочное ограждение на деревянных кольях. Даже перегнувшись через веревки, разглядеть воду внизу было невозможно. Джонатан бросил камешек. Камешек какое-то время летел вниз, отскакивая от стен, а потом мы услышали плеск воды. Вода была очень далеко внизу.

— Там есть какие-нибудь артефакты? — спросила я.

— Пока не знаю, — ответил Джонатан. — Мы не планируем вычерпывать грунт из колодца, пока не закончим работу здесь, а на это потребуется еще несколько недель. Как вы понимаете, без доступа дневного света сделать это будет очень непросто.

У одной из стен виднелась горка каменных обломков, осколки костей, керамики и тому подобное.

— Что это? — спросила я.

— Это, — улыбнулся Джонатан, — то, что мы, археологи, называем БЕЗ — «Бог Его Знает». Мы займемся идентификацией этого позже. А вот эти предметы мы можем идентифицировать уже сейчас, — пригласил Джонатан, подводя нас к большому деревянному ящику, размером примерно три на четыре фута. В ящике лежали лотки с тщательно пронумерованными, занесенными в каталог и переложенными неотбеленной ватой керамическими черепками, бусами и возможно, из нефрита. В одном из поддонов лежали украшенные красивой резьбой кремневые лезвия, ни одно из которых не повторяло другое, и все они, без сомнения, были потрясающими произведениями искусства.

— Пока мы обнаружили восемь таких клинков, — объяснил Джонатан.

— Будет девять, — сказал Лукас. — Девять клинков для девяти Повелителей Тьмы.

Его редкое участие в разговоре всегда меня удивляло.

— Возможно, Лукас прав. Без сомнения, эти пещеры считались входами в преисподнюю, в Шибальбу. Мы полагаем, что это место было священным. Нам не известно, зачем были спрятаны здесь эти клинки или какой обряд мог проводиться под землей, но можем предположить, что это что-то очень важное, — сказал Джонатан. — Возможно, это было место, куда приходил правитель майя, ахау, чтобы попоститься и пообщаться с предками и божествами. После нескольких дней поста и молитв в состоянии, подобном трансу, правитель прокалывал себе язык или гениталии иглой электрического ската. Пролитая таким образом кровь капала на бумагу, которая сжигалась, чтобы ублажить богов. Затем правитель появлялся перед своим народом в белой одежде, испачканной его собственной кровью. Нам это могло бы показаться отвратительным, но кровь считалась носителем души, и этот обряд для майя был очень могущественным, он, подобно игре в мяч, гарантировал продолжение жизненного цикла.

— Не забудьте и о людях, которые без электрического света работали под землей, вырезая эти грандиозные маски, — прошептала Иза.

Она была права. Пока их друзья и их семьи трудились и играли на поверхности, художники майя должны были добраться сюда, преодолевая первобытные страхи перед тьмой и освещая дорогу лишь факелами, чтобы вырезать из камня эти приводящие в трепет лица.

Когда мы повернулись, чтобы уйти, я заметила на стене, рядом с входом в туннель, едва заметные очертания резьбы, которые рабочие еще не расчистили. Резьба имела довольно сложный рисунок с двумя, как мне казалось, завитками, тянущимися из основания и скорее напоминающими две поднятые руки.

Я хотела было расспросить поподробнее об этом изображении и посмотреть поближе, но нам действительно нужно было идти. Каждый был занят собственными мыслями, когда мы покидали пещеру и выбирались обратно на поверхность.

Мы вернулись к джипу и направились к Мериде. Проехав примерно полпути, мы снова свернули с дороги и остановились у маленького симпатичного домика.

— Жилище скромное, зато — мое, — заявил Джонатан. — По крайней мере — мое, пока я руковожу раскопками. Пошли поплаваем!

Дом, быть может, и маленький, но в нем было все, чего только можно пожелать. Большая просторная кухня, камин в гостиной, которая одновременно служила столовой, и очень милая спальня, откуда был выход на патио и в бассейн. Мы окунулись и выпили прохладительных напитков.

Спустя примерно час, когда солнце село, мы двинулись по направлению к Мериде.

Даже фигура майора Мартинеса у конторки портье не испортила мне впечатление от дня, хотя было видно, что из-за моего исчезновения он был еще более раздражительным, чем обычно. Он лишь хмыкнул, увидев меня, и демонстративно посмотрел на часы.

Но мы не опоздали, и ему нечего было мне сказать.

Я пригласила компанию поужинать, но у всех были дела: Иза собиралась помочь матери на кухне, Лукас и Джонатан тоже оказались заняты.

Уходя, Джонатан легонько коснулся моей руки:

— Я надеюсь, что скоро ты снова посетишь мой маленький домик, там будем только мы вдвоем. Приедешь?

— С удовольствием, — ответила я, и это было правдой.

Когда я поднялась к себе в номер, у меня возникло чувство, что в нем кто-то побывал. Не девушка, что убиралась в номерах, а кто-то еще. Странно, но такое всегда чувствуется, даже если вещи не тронуты.

Я попыталась прогнать это ощущение, и в этом мне очень помогла мысль о вечере с Джонатаном в его чудесном маленьком доме.

Кими — еще один день смерти.

«Пополь-Вух», великая эпопея майя-киче, рассказывает о легендарной битве между Повелителями Смерти, обитателями преисподней, называемой Шибальбой, и Героями-близнецами. Близнецы, Хун-Ахпу и Шбаланке, потомки Повелителя Маиса и изгнанной из преисподней принцессы, днем затеяли игру в мяч с обитателями Шибальбы, а ночью им пришлось пройти несколько испытаний.