— Не раньше, чем мы с Тобиасом немного побеседуем, — ответил Джастин прежде, чем Тобиас успел что-либо сказать.

Тобиас почувствовал, как в нем нарастает гнев, но сумел подавить его.

«Все, что мне надлежит сделать, — это закончить перевод старинных бумаг, — подумал Тобиас. — Потом мы с Гонорией обвенчаемся и уедем отсюда, чтобы больше никогда не видеть Джастина. А до тех пор мне не следует забывать, скольким я ему обязан и как хорошо он всегда относился ко мне».

Гонория заторопилась покинуть лабораторию и в спешке совершила оплошность. Не заметив, она налетела на столик с инструментами и сбила с него поднос с острыми скальпелями.

— Ох! — воскликнула Гонория.

— Гонория, что случилось? — спросил Тобиас и поспешил к ней, но Джастин оказался рядом с ней быстрее.

— Ничего, — бросил он, быстро заступив Тобиасу дорогу. — Просто она порезалась. Не думаю, что глубоко. Я позабочусь об этом.

Джастин вытащил белоснежный носовой платок из кармана пальто и прижал его к ранке на руке Гонории.

— Вот, это поможет остановить кровь.

Тобиас слышал неровное дыхание Гонории.

— Джастин, — задыхаясь, вымолвила она, — вы слишком сильно надавливаете.

— Чепуха, моя дорогая, — ответил Джастин. — Именно надавливая, можно остановить кровотечение. Помните, я доктор, мне лучше знать.

— Изволь отойти от нее! — раздраженно воскликнул Тобиас, пытаясь подойти к Гонории.

— Успокойся, Тобиас, — резко бросил Джастин. — Нет причин для паники. Ну вот, видите? Кровотечение прекратилось.

Он сдернул платок с поврежденной руки Гонории и засунул его в карман.

— Теперь можете идти заниматься ужином, Гонория, — добавил он. — Тобиас через минуту присоединится к вам.

Гонория обошла Джастина и положила дрожащую ладонь на руку Тобиаса.

— Тобиас, — тихо произнесла она, — я не хочу, чтобы ты оставался здесь. Я не хочу возвращаться по этому жуткому коридору одна. Пойдем со мной сейчас же, Тобиас.

Тобиас растерялся, не зная, как поступить. Что для него важнее? Его долг перед Джастином или его любовь к Гонории? «Я не смог бы стать ее женихом, если бы не Джастин, — подумал он. — Благодаря ему я стал на ноги. Я не очень богат. Но всем, что меня есть, я обязан Джастину».

— Я должен остаться поговорить с Джастином, — ответил он. — Возьми одну из моих свечей. Я поднимусь сразу, как только смогу.

— О, Тобиас, — прошептала Гонория.

Ее прекрасные синие глаза наполнились слезами. Не сказав больше ни слова, она взяла подсвечник и выбежала из лаборатории.

«У тебя должны быть очень веские причины удерживать меня здесь, Джастин», — думал Тобиас. Ему было невыносимо видеть Гонорию такой несчастной. Стараясь ничем не выдать своего гнева, Тобиас обернулся к Джастину Фиару. Тот стоял возле письменного стола Тобиаса и внимательно читал переводы бумаг, которые тот успел сделать.

«Гонория права, — подумал Тобиас, — что-то странное появилось в его глазах».

— Так ты уже начал делать перевод, как я вижу, — выпалил Джастин. — И знаешь, как перевести это слово.

Он взял в руки страницы древней рукописи и пальцем показал ему слово, которое без конца повторялось в тексте. Бумаги потрескивали в его руке. «Словно живые, — подумал Тобиас, — словно они ждут от меня, что я поведаю Джастину о тайнах, которые и них заключены».

— Да, — ответил он, — мне известно значение этого слова. Я расшифровал его как раз перед твоим приходом. Но я не знаю всего, Джастин. Значение этого слова — всего лишь первый шаг.

— Ошибаешься, Тобиас, это гораздо больше, чем первый шаг, — возразил Джастин. — Я уверен, это ключ. В нем заключен важнейший элемент постижения вечной жизни. Что это за слово, Тобиас? Скажи мне.

Тобиас тяжело и глубоко вздохнул. «Придется сказать ему, — решил он, — ведь я стольким ему обязан».

— Кровь, — произнес он хриплым от волнения шепотом.

Порыв холодного ветра пронесся через лабораторию. Все свечи погасли, и комната погрузилась в кромешную темноту.

Глаза Джастина горели во мраке. От этого зрелища Тобиас содрогнулся.

— Кровь! — раздался ликующий голос Джастина, — Кровь! Я так и знал! Теперь у меня есть ответ. Я получил ключ. Я могу жить вечно. Мне это доступно! — Он засмеялся.

Его торжествующий смех эхом разносился по углам лаборатории.

«Гонория права, — подумал Тобиас, — с Джастином творится что-то ужасное. Он одержим этим древними бумагами. Одержим идеей овладеть секретом вечной жизни. Вечной жизни для себя. Он уже не собирается творить добро, — понял Тобиас. — Теперь этот секрет нужен ему только для себя». Дрожащими руками Тобиас пытался зажечь свечу, а Джастин все хохотал и хохотал.