Дельфины любят играть вечером. Иногда они сопровождают нас и после наступления темноты. Я без зазрения совести завладеваю наблюдательной кабиной, и тогда меня уж не выгнать. Блестки светящегося планктона усыпают путь подводных танцоров. Выгнут спину горбом — и словно привидение рассекает толщу воды, оставляя раскаленный след. На черном бархате в завораживающем ритме скользят желто-зеленые силуэты, и звучит аккомпанемент веселого оркестра: подводная кабина — отличный резонатор, она усиливает дельфиний щебет.

Возможно, дельфины переговариваются между собой. По, если то, что мы слышали через гидролокатор, гидрофон или в подводной обсерватории, и есть их речь, она не артикулирована в отличие от человеческой. У дельфина нет ни гортани, ни языка, ни губ, необходимых, чтобы выговаривать слова; он издает резкие модулированные звуки. Известно по меньшей мере два района, где люди используют модулированный язык: в Пиренеях и на Канарских островах; там жители переговариваются свистом, потому что его слышно гораздо дальше, чем голос. Стоя на скалах, Канарские пастухи общаются свистом на расстоянии трех миль, и запас их "слов" довольно велик. Возможно, ту же технику применяют дельфины.

В стаде к обычным звукам дельфиньего чириканья примешивается отчетливое хрюканье и кваканье более низкого тона, не похожее на обычный дельфиний язык. Может быть, это импульсы звуковых локаторов?

Учитывая сложное поведение дельфинов и предполагая, что у них есть своя речь, некоторые исследователи готовы допустить, что у зубатых китов может быть и свой фольклор, традиция устного рассказа, из поколения в поколение передаются предания старины. Если дельфиний язык существует и нам когда-нибудь удастся его расшифровать, не исключено, что человек узнает кое-что новое из истории морей… Будь вы калипсянниом, вы не удержались бы от фантастических догадок о гидрокосмосе.

Ночью в полный штиль, стоя на носу "Калипсо", я иногда слышу внезапный всплеск, затем футах в ста впереди вспыхивает светящееся пятно и прямо к судну протягивается трасса. Я вижу танцующее привидение — дельфина, и со всех сторон мчатся еще и еще: "Калипсо" разбудила спящее стадо. Видимо, дельфин, как и многие дикие животные, спит вполглаза, остерегаясь нападения акул снизу. Сверху ему ничто не грозит. Днем этому стремительному пловцу никакой противник не страшен, но "в постели" он уязвим и включает чрезвычайно чуткую систему дозора. Должно быть, морским млекопитающим хорошо известно понятие "беспокойная ночь".

Молодой дельфин остается с матерью, пока не достигнет примерно половины ее размеров, после чего присоединяется к ватаге подростков. Эти юнцы полны энергии, они готовы всю рыбу истребить. "Калипсо" часто преследовала такие шайки — куда там, молодежь не любит играть с судами.

У Амирантских островов нам удалось подсмотреть редкие картины частной жизни дельфинов. С отрядом аквалангистов я шел на катере вдоль северной части острова Дарос, вдруг из-за мыса выскочили десятка два дельфинов-белобочек и затеяли возню вокруг катера. Мы надели снаряжение и присоединились к ним. Наше появление их ничуть не смутило, напротив, казалось, дельфины только рады случаю показать нам некоторые трюки. Разойдутся в противоположные стороны, будто дуэлянты, и мчатся навстречу друг другу, сворачивая в самый последний миг, когда столкновение кажется неизбежным. Другие лениво кружили рядом, опираясь о плечи товарища, или просто нежились на отмели или, повернувшись кверху брюхом, чесали спину о камни. Неутомимые гончие морских просторов явно проводили здесь свой отпуск…

В отлично организованных морских цирках Флориды и Калифорнии дельфины не только артисты, там ведутся важные исследования их психологии. Белобочка, афалина и еще несколько китообразных — единственные известные животные, мозг которых размером приближается к человеческому. Из трех компонентов, создавших человека, — головного мозга, рук и речи — у зубатых китов нет только рук (если согласиться с тем, что они умеют разговаривать). Они не могут пользоваться орудиями труда, иначе у человека был бы в море серьезный соперник.

Я установил большую акклиматизационную цистерну для дельфинов в Океанографическом музее в Монако и попросил Альбера Фалько добыть несколько животных, не раня их. Альбер изобрел гуманный гарпун — вместо острого наконечника захват с мягкими поверхностями, который смыкается, когда гарпун поражает цель. Целый год Альбер выходил на "Эспадоне" на охоту. Он сделал около пятидесяти выстрелов и поймал за хвост двадцать семь дельфинов.

К захвату было прикреплено около трехсот футов линя с буйком на конце. После удачного выстрела "Эспадой" подходил к буйку, и гарпунер, надев маску и ласты, нырял вдоль линя. Спустится к дельфину и осторожно обхватит его руками. Чаще всего обходилось без силовой борьбы. Правда, пленники горестным щебетанием оплакивали свою судьбу. Альбер надевал на дельфина строп, и осторожно, чтобы не повредить нежную кожу, улов поднимали на палубу, где помещали на надувной матрац и укрывали дерюгой от солнца.

Сотни часов провел Фалько на носу "Эспадона", высматривая дельфинов, и то, что он видел, заставило его полюбить их. Когда дельфины подходили к судну порезвиться, впереди всегда держался самый большой и сильный, остальные кувыркались по бокам вожака. Однажды Альбер поймал самку и потащил ее прочь от стада. Детеныш последовал было за матерью, но вдруг кинулся догонять остальных. Фалько уверен, что это мать приказала ему уходить. По мнению Альбера, дельфины усыновляют осиротевших детенышей; он часто видел по три малыша у одной кормящей самки.