Стереоснимки производили сильное впечатление. Характер дна менялся так резко и неожиданно, словно мы листали геологический справочник. Вот груды вулканических глыб с острыми гранями, на следующей фотографии — миниатюрная Сахара, а дальше — альпийский ландшафт, серая коренная порода припудрена, будто снежком, осадками. Масштаб невелик, а впечатление такое, как если бы видел горную страну или ее модель, созданную искусным японским садовником.

Сани проходили над полями чистых белых осадков, которые накапливаются со скоростью три фута в десять тысяч лет, и тут лее следовали откосы, заваленные вулканическим шлаком, словно от недавних извержений.

Придонная вода была замечательно прозрачна; даже на снимках, сделанных с пятидесяти футов, мы различали подробности. На некоторых картах крутые склоны долины были исчерчены недавно скатившимися с вершин базальтовыми глыбами. В двух местах объектив запечатлел столбы вулканической породы с концентрическим узором на поверхности, как будто лава только что остыла, вчера излившись из кратера. Эти колонны настолько исходили друг на друга величиной и формой, что можно было принять их за остатки какого-нибудь храма мифической Атлантиды.

Мы снарядили киносани, чтобы снять поперечный разрез Срединной долины. Сделали три захода, но всякий раз что-нибудь ломалось, либо камера, либо фотовспышка. В это время на горизонте появился немецкий пассажирский лайнер. С него заметили наш серебристый шар и свернули к нам, чтобы взглянуть на пего поближе.

На Бермудских островах мы взяли на борт одного ученого, потом отправились к банке Челленджера — плоской вершине подводной горы высотой минус 150 футов. Наш гость — опытный аквалангист рассказал нам, что здесь еще никто не нырял, и мы предложили ему совершить первое погружение вместе с Фалько и Давсо. Бросили якорь вдали от всех берегов, я посадил тройку в акулоубежище и отправил вниз, предупредив, чтобы не отплывали далеко. В нескольких футах от дна Фалько нажал сигнальную кнопку, и клетка остановилась.

Видимость — сто футов, и, куда ни посмотри, дно вымощено камнями величиной от сливы до апельсина. Только возле якоря "Калипсо" поблескивало какое-то инородное тело. Давсо поплыл туда. Ученый загудел, подавая сигнал бедствия. Ничего, Фалько поможет ему, решил Давсо, продолжая идти к загадочному предмету. Ученый показал на предмет, потом на свои баллоны. Фалько тоже начал гудеть. Давсо повернул назад. Они вошли в клетку, их подняли. На палубе ученый выдернул изо рта загубник и закричал:

— Там лежит новехонькая торпеда с магнитной боеголовкой! Мои баллоны из стали. Еще немного, и мы взлетели бы на воздух, и корабль вместе с нами! — А у меня там стальной якорь, — сказал я. Я выяснил, где примерно лежит торпеда, и мы дали ход в другую сторону. Как только якорь оторвался от грунта, "Калипсо" обратилась в бегство.

— Вот так, Давсо, — сказал я, — как ни велико море, люди везде набросали свои изделия.

Дальше у нас было задумано опустить сани в само;: глубокой точке Атлантического океана — впадине Пуэрто-Рико с отметкой около 28 тысяч футов. Севернее Сан-Хуана мы под вечер забросили кошку на нейлоновой лесе длиной 30 тысяч футов и подняли шар с водородом. Дул очень крепкий ветер, и ночью шар исчез с экрана радара. Утром, сколько мы ни смотрели, нигде не было видно нашей океанографической планеты. Привязали другой шар — его стало сносить вместе с буем. Мы пошли вдогонку и перехватили линь. Оказалось, что он оборван на глубине тысячи футов. Мы поместили обрыв под микроскоп. Леса была гладко срезана с двух сторон.

— Похоже, что не зубами, а клювом, — заметил Фалько.

— Видно, здешние кальмары недолюбливают океанографов, — ответил я.

Не только ветры, но и жители моря ополчились против нас. Нет, я не дам им больше играть шарами, будем опускать киносани так. Наша новая лебедка, самая большая, какую когда-либо приходилось тащить на себе бедной "Калипсо", была специально рассчитана на впадину Пуэрто-Рико; правда, мы еще не испытывали ее на такой глубине. Эластичный нейлоновый линь тут не годился, для саней у нас был конический стальной трос. Семь миль троса пришлось нам вытравить, прежде чем сани достигли дна. Они двигались очень медленно, и, когда мы стали выбирать трос, напряжение грозило раздавить барабан лебедки. Стали лопаться сварные швы, края барабана выгнулись наружу. Сражаясь с сильным ветром, мы через несколько часов все-таки подняли сани на борт. А на ленте сплошь пустые кадры: нарушилась синхронизация затвора и фотовспышки. Тот, кто задался целью узнать что-то про океан, должен быть готов к разочарованиям.

Мы вошли в порт Сан-Хуана; здесь американские военные моряки вернули нам хорошее расположение духа, быстро отремонтировав и укрепив нашу лебедку. Вторая атака на впадину состоялась в такую же скверную погоду, как и первая. Мы опустили сани на дно и потащили на буксире семь тонн троса и тонну оборудования. "Калипсо" зарывалась носом, а тут северо-западный ветер сменился западным, и нам стало еще труднее. Я решил рассчитать нашу истинную скорость. Оказалось, что мы не двигаемся с места. Сани превратились в якорь. Целый час мы боролись с ветром. И все без толку. — Поднять сани! — крикнул я на корму. Камера вернутлась на борт, и мы облегченно вздохнули. Эджертон пошел проявлять пленку. На этот раз аппарат и вспышка работали согласованно. Мы получили снимки, сделанные на рекордной глубине 27 885 футов [9] .

Дно впадины Пуэрто-Рико на фотографиях было ровное; в слое осадков мы увидели такие же ямки, норы или кратеры, какие всегда наблюдали на больших глубинах. Несколько кадров запечатлели двух рыб длиной около фута, плывущих над самым грунтом. Они пересекли поле прения камеры много раз.

Пока калипсяне трудились на взбрыкивающей палубе, извлекая из моря последние сани, я стоял на левом крыле мостика и, щурясь на заходящее солнце и слушая свист ветра, подводил итог. В девятидневной битве я поломал барабан лебедки, вхолостую протащил камеру, неожиданно для себя стал на якорь, потратил долгие часы, вытравливая и выбирая трос, потерял шар и 59 тысяч футов нейлона, был оставлен в дураках кальмаром, который не дал мне установить радарную мишень… И все это ради немногочисленных фотографий.