Что же получается? Я совсем сбилась с курса? Как я выгляжу в чужих глазах? Непонятно. Не желая ломать больше голову, я припустилась вслед за удиравшими студентами.

— Эй! Куда вы? Я вас двоих обслужу! Идем в гостиницу, пятнадцать тысяч с обоих. Ну как?

Студенты не отвечали и прибавили ходу, увидев, что я их преследую. Добыча уходила! В этот момент я вдруг услышала чей-то голос:

— А может, со мной? По очереди, а?

На улице впереди нас возникла женщина, одетая точно как я. Широко раскинув руки, она загородила студентам дорогу. Застигнутые врасплох парни остановились.

— Я меньше прошу. Всего по пять тысяч с носа.

Черный парик до пояса. Плащ от «Берберри», черные лодочки на шпильке, коричневая сумка через плечо. Густо-голубые тени на верхних веках, кроваво-алые губы. Все как у меня, только крупнее и упитаннее, — и глупый смех. Это была Юрико. Студенты в панике бросились бежать. Проводив их взглядом, Юрико обернулась ко мне и развела руками:

— Убежали…

— Понятное дело. Тебя испугались, — зло бросила я, но Юрико ничуть не смутилась.

— А-а, ничего. Ночь длинная. Ну как я, Кадзуэ? Похожа?

Юрико распахнула плащ, под которым оказался дешевый голубой костюм, почти такой же, что был на мне. Я смотрела в лицо Юрико — одутловатое, покрытое толстым слоем белой пудры, как у клоуна. Грим делал ее еще безобразнее. Неужели это я? Я просто кипела от злости.

— Значит, по-твоему, я такая?

— Именно. Настоящее чучело.

С этими словами Юрико сунула в рот сигарету.

— Ты на себя посмотри! Во что ты превратилась, полукровка несчастная? Бегемот с двойным подбородком! — выходя из себя, набросилась я на нее.

Юрико усмехнулась, скривив губы, как делают иностранцы.

— Смейся-смейся! Сама-то не лучше.

— Сравнила! Я в такой фирме работаю, что тебе и не снилось. Скажешь, не похоже?

Юрико фыркнула, скользнув по мне взглядом:

— Не похоже. Ты вообще ни на что не похожа. Черт знает что! Урод на ножках! Чудовище!

Я пристально посмотрела на нее. Мое зеркальное отражение. Два страшилища.

— Если я чудовище, то ты и подавно.

Мы обе горько усмехнулись. Парочка средних лет, вышедшая из лав-отеляна углу, увидев нас, на мгновение застыла на месте и метнулась в сторону.

— Эй вы, развратники! Натрахались, а теперь людям в глаза смотреть не хотите? — заорала я им вслед. — Как не стыдно!

Не меняясь в лице, Юрико выдохнула табачный дым:

— Все правильно. Пара шлюх в одинаковом прикиде. Зрелище не для слабонервных. Хотя есть в этом мире мужики, которым нравятся такие чудовища. Как ни странно. Хотя, может, как раз мужики и делают из нас чудовищ.

Я вспомнила Ёсидзаки и Араи — моих постоянных клиентов. У меня с ними как по расписанию — раз в две недели, при любом раскладе. Почему, интересно, они молча наблюдают за тем, что со мной происходит? Не говорят ни слова. На прошлой неделе я встречалась с обоими и не заметила никакой реакции. Все было как обычно: встретились у Дзидзо, пошли в гостиницу, потом пиво, унылое нытье Араи, хвастливые разглагольствования Ёсидзаки… Ну а напоследок… как полагается. А о чем говорили? Помню только распоровшийся шов на дешевом костюме Араи да заусеницы на пальцах Ёсидзаки, шаривших по моему телу.

Юрико оборвала мои размышления:

— Кадзуэ! Можно мне все-таки здесь подежурить? Нет — так я на станцию.

— Не пойдет, — отрезала я. — Станция Синсэн тоже моя территория. Я ее от Леди Мальборо получила, так что без моего разрешения ты здесь ничего не можешь.

— А кто это — Леди Мальборо? — спросила Юрико, глядя на статую Дзидзо. Видно было, что на самом деле это ее совершенно не интересует.

— Бабка, которая стояла здесь до меня. Вышла в отставку и вскоре отдала концы.

Юрико рассмеялась, демонстрируя зубы, пожелтевшие от табака:

— Собачья смерть. Интересно, а что с нами будет? Мне, к примеру, кажется, что меня укокошит какой-нибудь клиент. И с тобой такая же история может случиться. Такая уж у нашей сестры судьба. Вот появится эдакий любитель чудовищ и прирежет нас с тобой. Или удавит.

— Ну вот, завела на ночь глядя! Нельзя о чем-нибудь повеселее? Позитива хочется.

— А разве это негатив? — Юрико покачала головой. — Просто я уже больше двадцати лет занимаюсь этим делом. Разобралась, что представляют собой мужики. Или, может, что мы собой представляем. В глубине души они терпеть не могут баб, торгующих собой. А бабы ненавидят мужиков, которые их покупают. То есть ненависть взаимная, и дело доходит до убийства, когда она переливается через край. Вот я и жду этого дня. Трепыхаться не буду, захочет — пусть убивает.

Ненавидят ли меня Ёсидзаки и Араи? А садист Эгути? Я не понимала Юрико. Неужели она в самом деле видела впереди ад? Но что касается меня, то временами я получаю удовольствие от торговли своим телом, хотя подчас это всего лишь примитивное средство заработать денег.

Юрико показала на Дзидзо:

— Терпеть его не могу. У него такой вид… будто он все знает. Наверняка мужик изобразил. Баба такого никогда не слепит.

На лав-отелегорела неоновая вывеска. В ее свете лицо Юрико на секунду предстало почти в божественном ореоле, напомнив о том, какой потрясающей красавицей она была в школе. Мне показалось, что время повернуло вспять.