Шрифт:
– Если ты еще раз начнешь фразу с частицы «не» – я тебя просто запинаю тут. Понял?
– Да, сэр…
– Так что?
– Пятьдесят фунтов, мистер Кросс. Он дал мне пятьдесят фунтов.
– Не так уж много за такую работу. И ты поинтересовался, для чего ему это все было нужно?
Молчит – значит, не интересовался. Но правило про «не» он уже усвоил, и это хорошо.
– Когда это было?
– Что?
– Когда он принес и унес этот провод, придурок?
– Принес… пару недель назад.
– Какого числа?
– Не помню…
– Идиот. Забрал когда?
– Через три дня… Работа была простая.
По времени совпадает…
—Что было в компьютере?
– Я не посмотрел…
Снова сунул ногой, но уже не слишком сильно.
– Где сейчас О’Коннел?! Когда он пропал?
– Недавно… С неделю назад.
– Где он? Не может быть, чтобы не трепались!
– Э… говорят, он подался на ту сторону границы…
– Куда?
– Кое-кто говорил, что его видели в Дублине.
– В Дублине? Какого хрена ему там делать?
– Не знаю.. Правда, не знаю, сэр, не бейте…
Этого он и впрямь мог не знать.
—Ты ему веришь? – решил я подключить к игре и Грея, коли уж тот вздумал подключиться сам, не спрашивая меня.
– Ни хрена не верю этому старому прохвосту, сэр! – бодро отрапортовал Грей.
Откровенно говоря, я думал, что этот алкоголик расколется, как гнилой орех. Но лишний раз надавить никогда не бывает лишним.
—Мда… Вот видишь – мой напарник тебе не верит. Он думает, что ты лжешь. Скажи, Дейв, – ты и вправду меня не обманываешь? Я-то тебе, понимаешь, верю – а вот мой напарник – он тут недавно и не знает – кому верить, кому нет. Он думает, что ты лжешь, и очень хочет пару раз тебе как следует врезать, чтобы ты перестал лгать, правда?
– Так точно, сэр! – отрапортовал Грей, игру он понял и максимально старался мне подыграть. Игра старая как мир: добрый полицейский – злой полицейский.
– Сэр, я правду говорю… На самом деле правду, чем хотите, поклянусь.
– Бутылкой виски поклянись, Дейв… – мрачно изрек я. – Богом не клянись. Ты хоть и католик, но запросто сменяешь мессу на бутылку чего-нибудь покрепче. Может, ты мне и не соврал относительно того, что я тебя спрашивал – но ты от меня что-то скрываешь. Что скрываешь, начал рассказывать, так продолжай…
Старый алкаш замялся – и я убедился, что догадка моя верна – он и вправду знал что-то еще…
– Ну?
– Сэр, я не думаю, что это важно, но…
– Думать из нас двоих предоставь мне. У меня это лучше получится, тем более на трезвую голову. Так что ты еще не рассказал?
Дави, дави! Не снижай темп, не давай передыха. Все, как на спецкурсе «потрошение языка в экстремальных условиях», только с кое-какими ограничениями.
—Ну… Я видел полковника с одним человеком…
– С каким человеком? Не заставляй меня нервничать!
– Его все «Пересмешником» называют… Я не знаю, как его на самом деле зовут, он у нас «пересмешник», честно…
– Что за хрень? Какой такой «пересмешник»? Как его зовут?
– Не знаю, сэр! Честно не знаю! Он в Мейсе [67] сидел!
Уже что-то.
—В Мейсе? За что? Политический?
– Нет. Он псих! Псих конченый, я и не думал, что полковник станет с ним общаться!
– За что, Дейв? За что он сидел?
67
Мейс или Мэйз, возможно, так будет правильнее – знаменитая тюрьма строгого режима, где содержались заключенные члены ИРА.
– Кажется… человека топором порубал… говорили так… его все боятся, даже свои… он пьет в одиночестве…
В одиночестве ни один ирландец пить не будет. Не привыкли они пить в одиночестве. Если человек пьет в одиночестве – значит, люди не хотят пить рядом с ним. Потому что боятся его пьяного, боятся того, что он может натворить…
А не Дон ли это? Дональд Шеридан? Дело вообще известное – двадцатилетний пацан, на счету которого уже были теракты, изрубил топором на спор свою сестру, застав ее с протестантом. И ухажера ее – протестанта он тоже изрубил.