— Только глупец мог убить этого солдата! — кричал Майкел.

Управляющий, делая вид, что перепуган, сказал:

— Я пробовал все: наркотики, гипноз, но он был заблокирован, и заблокирован очень хорошо…

— Ну да, и потому вы избрали старомодные пытки!

— Просто это было еще одним из видов наказания за измену. Думаю, что если бы я применил их, он бы выдал всех, принявших участие в заговоре…

— Ага, а теперь он умер, и теперь у нас нет ни малейшей надежды открыть…

— Но ведь он же был заблокирован, я уже говорил. Так что я мог делать?

— Что вы могли сделать!

Майкел отвернулся от собеседника. Анссет услыхал оттенок удовлетворения в его голосе. Почему? Это было мрачное удовольствие от того, в чем сам Майкел открыто признаться не мог.

— Значит, он пронес Капитану яд, как мы не старались.

— Во всяком случае, это доказывает виновность Капитана, — заметил Управляющий.

— Во всяком случае, это ничего не доказывает! — фыркнул Майкел и вновь обратил лицо к Управляющему, обманув все представления того о счастливом окончании всего прецедента. — Вы обманули мое доверие и провалили свое задание!

Это было началом ритуала. Управляющий послушно сделал следующий ход:

— Мой Господин Император, я поступил глупо. Я заслуживаю смерти. Я вынужден отказаться от занимаемого положения и прошу, чтобы меня казнили.

Майкел тоже следовал предписаниям ритуала, но рассержено, без присущей ему грации, как бы желая убедиться, что Управляющий знает о том, что его извинили, но не простили:

— Вы чертовски правы, что повели себя по-дурацки. Я гарантирую вам жизнь из-за бесконечно ценной службы по выявлению предателей на высших должностях. — Сказав это, Майкел склонил голову на бок. — И кого, вы считаете, мне сделать следующим Капитаном гвардии?

Теперь Анссет был еще более ошарашен. Управляющий вместе с императором ломали друг перед другом комедию относительно чего-то, очевидного им двоим, как вдруг Майкел спрашивает мнение Управляющего по вопросу, который совершенно не входил в его компетенцию. И у того уже был готов ответ.

— Конечно же, Рикторса Ашена, мой повелитель.

Конечно же? Подобное замечание было совершенно неуместным, и в некоторых обстоятельствах даже опасным. Но ведь Управляющий никогда не допускал для себя опасности. Самым безопасным для него выходом было бы сказать, что он никогда такими вопросами не занимался и не может ничего советовать императору в подобных жизненно важных вещах. Но тут же он говорит «конечно».

В обычных условиях Анссет мог ожидать, что Майкел отнесется к словам Управляющего холодно и прикажет тому убраться с его глаз на несколько дней. Но, вопреки всему тому, что Анссет знал про императора, Майкел улыбнулся и сказал очень просто:

— И правда. Рикторс Ашен — это очевидный выбор. Передайте ему от моего имени о его новом назначении.

Даже Управляющий, который мастерски владел искусством скрытия собственных чувств, на какое-то мгновение был изумлен. И это изумление Управляющего перещелкнуло что-то в голове Анссета. Управляющий назвал имя единственного человека, которого он явно не желал видеть в роли Капитана гвардии, он был уверен, что Майкел мгновенно отвергнет предложенного им человека. А вместо того, Майкел тут же согласился, зная, что Рикторс Ашен будет одним из самых неподдающихся влиянию Управляющего.

И, как бы-то ни было, Анссет был рад. Рикторс Ашен был хорошим выбором — флот, к примеру, будет весьма доволен, потому что репутация Ашена была очень высока. Будет довольна и сама империя, потому что действия Рикторса Ашена при подавлении мятежа на Мантринне доказали, что он может милосердно относиться к людям. Вместо разрушений и контрибуций, Рикторс расследовал все подозрения простых людей против жадного планетного менеджера, испытал его и казнил. Понятное дело, вместе с другими предводителями мятежа, но потом он сам несколько месяцев управлял планетой, искореняя коррупцию в высших эшелонах власти и возвышая местных на высокие посты для продолжения работы после того, как он улетит. И не было теперь более преданной императору планеты в галактике, чем Мантринн, среди же всех флотских люди любили более всего только лишь Рикторса Ашена.

Какими бы ни были причины этого назначения, Анссет был рад ему, потому что этот человек ему нравился, и он ему доверял. Сама Эссте говорила ему, что во всей вселенной Рикторс Ашен более всего похож на императора. Сейчас же, когда Анссет уже узнал и полюбил Майкела, это было наибольшей похвалой для другого человека.

Пока мальчик размышлял о высоком назначении, Управляющий вышел, и Анссет был поражен мечтательностью, прозвучавшей в голосе Майкела:

— Ты знаешь, что он хотел передать мне в самом конце?

Анссет знал, хотя никто ему и не говорил, что Майкел имеет в виду Капитана.

— Он сказал: «Передайте Майкелу, что моя смерть освободит заговорщиков больше, чем убьет их». И еще… еще он сказал, что любил меня. — Голос Майкела дрогнул. На глаза выступили слезы. — Представь себе, эта заключенная сволочь говорит, что любит меня. А ты знаешь, что сорок лет назад он вступил в заговор, чтобы свалить мое правительство? И представь себе такую душераздирающую историю: его любовница предала всю группу, сам же он, в конце концов, выкарабкался из этого. Он никогда не узнал, что мне все это известно. Но, может быть, он и не врет. Может статься, по-своему он любил меня.