Мальчика? В первый раз до Анссета дошло, что он растет, что он вырос. Рикторс уже не высился над ним как тогда, когда забрал его из Певческого Дома. Анссет все еще не доставал ему до плеча, но знал, что очень скоро достанет. Он почувствовал, что все больше равняется с Рикторсом — не с точки зрения независимости, поскольку то чувство исчезло, но в плане того, что делается мужчиной. У меня большие руки, подумал мальчик.

Мои пальцы могут вырвать у него сердце.

Он отпихнул эту мысль на самое дно сознания. Он не понимал своей жажды убийства; достаточно имелось таких переживаний в детстве, подумал он.

Рикторс отвернулся от окна, и Анссет увидел его глаза, покрасневшие от плача.

— Извини, — сказал Рикторс. И снова заплакал. Его печаль шла от самого сердца, она была невыносимо настоящей. По привычке, Анссет подошел к мужчине. Только привычка уже утратила свою силу — раньше он обнял бы Рикторса и спел ему, теперь же только стоял рядом, не касаясь его, и, конечно же, не запел. Для Рикторса у него уже не было никаких песен.

— Если бы я только мог все это повернуть назад, то повернул бы, — сказал Рикторс. — Но ты затронул меня сильнее, чем я смог вынести. Только ты мог так разгневать меня, ранить меня столь глубоко.

В голосе Рикторса звенела правда. С замиранием сердца Анссет понял, что Рикторс его не обманывает. Император не лгал.

— Ты споешь мне? — попросил Рикторс.

Анссет очень хотел ответить «да». Но не мог. Он искал в себе песни, но не нашел ни единой. Вместо мелодии, к горлу подступили слезы; лицо его съежилось, без слова он отрицательно покачал головой.

Рикторс окинул его горьким взглядом и отвернулся.

— Так я и думал. Я знал, что ты никогда не простишь мне.

Анссет снова отрицательно покачал головой, пытаясь издать из себя голос, стараясь произнести: «Я прощаю тебя». Но никакого голоса в себе не нашел.

Он не нашел ничего, кроме страданий и страха перед тем, что его покинут.

Рикторс ждал, чтобы Анссет заговорил, чтобы начал отрицать, чтобы простил; когда же стало ясно, что по собственной воле Анссет не прервет молчания, Рикторс начал ходить по комнате, касаясь стен и окон. В конце концов, он уселся на кровати, которая через мгновение почувствовала, что хозяин не собирается ложится, и образовала небольшую опору для его спины.

— Ладно, не буду я тебя более карать, задерживая во дворце рядом со мной. На Тью ты не вернешься. Обычного содержания назначить я тебе не могу, ты заслуживаешь лучшего отношения. Поэтому, я решил дать тебе работу.

Анссет не проявил какого-либо интереса.

— Тебя это не интересует? Зато меня — да, — говорил Риск торс молчащему мальчику. — Управляющий планетой Земля получит повышение. Тебя же я назначаю на его должность. Ты будешь присылать отчеты непосредственно в имперскую столицу, между нами не будет никаких префектов.

Мажордом хотел, чтобы тебе дали что-нибудь поменьше, какую-нибудь должность, не связанную с такой ответственностью. — Тут Рикторс сухо засмеялся. — Но ведь ты не привык к меньшей ответственности, так? Во всяком случае, протокол тебе известен.

И ты получишь очень хороший персонал. Они будут направлять тебя, пока ты сам не научишься.

Если тебе понадобится помощь, можешь рассчитывать на меня.

Рикторс искал на лице Анссета следы хоть каких-то чувств, хотя сам должен был знать лучше. Анссет желал ему что-то показать, выполнить его ожидания. Но все силы он сконцентрировал на том, чтобы удержать Самообладание, чтобы не разбить стекло и не выпрыгнуть из окна, чтобы не кричать, пока не лопнет горло. Потому он не отвечал и ничего по себе не выказал.

— Но видеть тебя больше я не желаю, — закончил Рикторс.

Анссет знал, что это было неправдой.

— Впрочем, нет, это неправда. Я должен тебя видеть, я не могу жить без тебя. И я это четко понял, Анссет. Ты доказал, как сильно я в тебе нуждаюсь. Но я не желаю в тебе нуждаться, не в тебе, не сейчас. В связи с этим, я не могу желать тебя видеть, потому и не буду тебя видеть. До тех пор, пока ты не будешь готов мне простить. Пока не будешь готов снова спеть для меня.

Я не могу петь уже ни для кого, хотелось сказать Анссету.

— Поэтому, я организую для тебя учебу… понятно, что специальной школы для управляющих планетами не существует. Более всего тебе помогут встречи с нынешним управляющим. Потом тебя заберут в Вавилон. Это замечательное место, как говорят. Сам я его никогда не видел. Когда ты уже поселишься в Вавилоне, мы никогда уже не увидимся.

Голос Рикторса был переполнен болью, раздиравшей сердце Анссета. В какой-то миг ему захотелось обнять этого человека, который ранее ведь был его другом и братом. Он считал, будто бы знает Рикторса и не мог не любить кого-то, кого полностью понимал. Только ведь я его вовсе даже не понимал, дошло до него. Рикторс маскировался передо мной, я вовсе не знаю его.