Такое решение, казалось, устроило всех присутствующих, и прежде всего Алекса, присутствовавшего на процессе в качестве свидетеля. Было очевидно: спеленавшие его пороки и дальше будут тащить Матюкова-младшего по жизни, словно гигантский парус.

Усаживаясь в отремонтированный «Гелендваген», Матюков-младший на какую-то секунду зафиксировал на ступеньках суда немолодого грузного мужчину с крепким мясистым лицом, но тут же о нем позабыл.

А зря…

Ясное сентябрьское утро дышало прохладой. Упругие волны, окаймленные мелким мусором, лениво шлепались о железную скулу небольшого прогулочного теплохода, пришвартованного у причала Северного речного вокзала.

Стоя на корме, моложавый сероглазый мужчина в неброском костюме явно кого-то высматривал на причале. Людей, желающих прокатиться по осенней Москве-реке, было немного: влюбленная парочка, мама с двумя детишками, несколько провинциалов с фотоаппаратами…

Судя по всему, человек, которого высматривал мужчина с серыми глазами, запаздывал. Тем временем матрос убрал трап, снял с носовых кнехтов швартов и ловко бросил его на причал. В темноте трюма тяжело задвигались блестящие поршни, застучала машина, мощные винты вспенили воду за кормой. Теплоход, медленно отвалив от обвешенного потертыми протекторами пирса, отправился вдоль Химкинского водохранилища. Сталинский шпиль Речного вокзала с гипсовыми скульптурами медленно уходил назад по правому борту. Прижатые в ряд прогулочные теплоходы белели внизу. Сероглазый в последний раз взглянул на берег и, подавив в себе безотчетный вздох, развернулся, чтобы идти в каюту.

– Андрей? Ну, здравствуй! – Немолодой грузный мужчина с крепким мясистым лицом поправил висящую на плече сумку и приязненно протянул руку.

– Павел Игнатьевич? Доброе утро. А я уже думал, что вы не придете.

– В нашем деле главное правило – прийти на встречу пораньше и проследить, чтобы не было лишних глаз и ушей, – веско произнес тот.

– Вот я и поднялся на палубу за полчаса до отхода катера.

– А я – за сорок две минуты. Во-он там сидел и за тобой наблюдал.

– На этот раз вы меня переиграли! – сдался Андрей. – Пойдемте вниз?

– Зачем? Погода хорошая, последние ясные деньки, – прищурился Павел Игнатьевич. – Давай вот на этой скамеечке присядем, на свежем воздухе. И вообще, водный транспорт мне в последнее время все больше и больше нравится. Никаких тебе пробок, никаких спецномеров, мигалок и талонов на лобовом стекле, никаких правительственных кортежей… Догадываешься, почему я о мигалках заговорил?

– Догадываюсь, – вздохнул Ларин. – И в свое оправдание могу только сказать, что так получилось.

– Получилось… – нервно дернул щекой Дугин.

– Не оставлять же было девушку на раздербан бешеному милиционеру. Ей бы срок влепили.

– Я понимаю, чем ты пытаешься оправдаться перед самим собой. Благородный поступок, человеколюбие. Тогда почему ты бродячих кошек по всей Москве не собираешь, а?

– Не сыпьте соль на раны, – криво улыбнулся Ларин. – Виноват, исправлюсь. Лучше объясните, что потом произошло. Какого черта милиция ко мне в квартиру ломилась? Не из-за этой же девчонки они приперлись. Я «хвост» не привел, голову на отсечение могу дать. Случился провал в нашей организации?

– Твоя голова мне еще понадобится. – Дугин следил за волной, уходившей назад по каналу от водного трамвайчика. – Провала не было. Ты сам себя сдал.

– Не пойму, про что вы… Вы подозреваете меня, Павел Игнатьевич?

– Нисколько, иначе бы на встречу не пришел. Все случилось до обидного просто. Вспомни, в тот самый день в твоем дворе из машин магнитолы украли.

– Вспомнил. И какая связь?

– Самая прямая. Вор с тех машин, где стекла разбил, все отпечатки своих пальцев тряпкой стер, следствие зацепки лишил. Тут криминалист, светлая голова, дельную штуку придумал. Мол, возможно, вор, прежде чем грабить, проверил и другие машины во дворе – ручки на дверках подергал, вдруг не заперто. Ну и сняли отпечатки пальцев со всех машин, с твоей тоже. В компьютер их загрузили. Догадываешься, какой ответ база данных выдала?

– Да уж, – вздохнул Ларин. – Пластическая операция может лицо изменить, а вот «пальчики» – никогда. Представляю радость следователя, когда он увидел свежие отпечатки, которые совпали с «пальчиками» Андрея Ларина, бывшего наро-фоминского опера, который три года тому назад сгорел в пожаре на зоне, где отбывал наказание. Я бы тоже попытался взять «ожившего мертвеца» с уголовным прошлым. И что теперь?

– Кое-что мне удалось замять, – поспешил успокоить Андрея Дугин. – Теперь твои отпечатки в базе данных заменены на чужие. А досадное совпадение списано на сбой в системе опознания. Повезло, что следователь тоже принадлежит к нашей организации. Знай он изначально, кто ты такой, не попытался бы взять тебя. Но иногда конспирация показывает нам и свою обратную сторону… Ладно, проехали и забыли. Что у тебя с девчонкой?

– Ничего, она мне в дочери годится, – поспешил ответить Ларин.

– Я не об отношениях ваших. Я о дальнейших планах.

– Она пока у меня на даче живет…

– Знаю я это и даже знаю, о чем вы по вечерам говорите, – скривился, как от зубной боли, Дугин.

– Если надо, могу ее прямо сегодня на поезд посадить и домой в Питер отправить.

– Она про тебя слишком многое узнала, поняла, что ты не такой, как все. Лучше ее под контролем какое-то время подержать. Пусть поживет на даче, а там видно будет. Все, тема закрыта. Пока закрыта.