Ларин кивнул. Он не зря потратил время на этого простого водилу. Не зря просидел с ним в пивной битых два часа, расспрашивая о том, как произошла авария. Весь красочный рассказ Киселя уже был записан на скрытую камеру, замаскированную в пухлой борсетке, которая и сейчас стояла на столе.

– Жаль, что копию не сделал. Эта запись очень нужна.

– Она и им нужна была, – оживился Гриша, запихивая железнодорожный билет в карман. – Вот сволочи, хоть и нельзя так говорить о покойниках. Убить же нас хотели… А за что, спроси?

– О Москве тебе на год-полтора забыть придется. Посидишь в своем Тирасполе, с семьей побудешь.

Кисель пощупал забинтованную руку.

– Болит, зараза. Пивом душу не обманешь, градус в нем не тот. А вот если бы водки выпить, боль как рукой сняло бы, – и он вопросительно посмотрел на Андрея.

Тот, не отводя взгляда, запустил руку в карман и, вытащив плоскую поллитровую бутылку, подал ее Киселю.

– Только сейчас не пей. В карман спрячь. Как в купе окажешься, тогда можешь и глотнуть. Крепче спать будешь.

– Правильно! – Бутылка исчезла в кармане. – Не могу я тебя понять. Твой-то интерес во всем этом какой? Чего ты добиваешься? – допытывался слегка захмелевший Гриша.

– Значит, есть интерес. У каждого своя работа. Ты вот землю со строек на полигон возишь, а я своим делом занимаюсь.

– Справедливо. Это раньше на вопрос, чем занимаешься, люди охотно отвечали, а теперь такая жизнь пошла, что об этом спрашивать даже неприличным считается. Повсюду какое-то круть-верть, шахер-махер… И не потому, что люди этого хотят, просто иначе не получается… – Водила поднял голову и посмотрел на циферблат настенных часов. – Эх, скоро идти надо, до поезда совсем немного осталось. Жаль, конечно, уезжать. Я же неплохо в столице пристроился. Платили прилично, себе только на жизнь оставлял, остальное семье посылал.

– С перебитой рукой ты бы теперь много не наработал, – напомнил Андрей.

– Это точно. Но мне еще не все деньги выплатили, – Гриша вопросительно посмотрел на Ларина.

– И сколько тебе остались должны?

Кисель задумался, полуприкрыл глаза. Андрей не стал ждать, когда собеседник назовет сумму, не хотелось разочаровываться в человеке, ведь мог и обмануть – завысить.

– Держи десять тысяч, – протянул Ларин купюры.

– Неправильно это. Я же не на тебя работал, с какой стати ты мне платить будешь, – пробормотал Кисель, пряча деньги в карман. Потом допил пиво одним глотком и поднялся. – Пошли. Странно мы с тобой поговорили – я даже имени твоего не знаю…

– И незачем его тебе знать.

Уже на платформе Кисель, попыхивая сигаретой, наконец-то признался:

– Есть у меня видео. Александрыч себе копию скатал, а на моем телефоне осталось. Вот только не знаю, как его оттуда выковырять можно. Ты уж извини, что я не сразу признался. После сегодняшнего не хочется мне больше в передрягу попадать. Вот и молчал. Думал стереть его к чертовой матери… Телефон-то я сыну купил. А вот когда ты мне деньги безо всяких условий предложил, понял, что доверять тебе можно.

Ларин включил телефон Киселя, затем перегнал видео на свой мобильник.

– Через блютус перекачиваешь? – поинтересовался Гриша.

– А говорил, что ничего в этом не смыслишь, – усмехнулся Ларин.

– Учусь.

Кисель с чувством пожал Андрею руку и подал билет проводнику. Ларин зашагал к зданию вок-зала. Перед ним маячили тонированные зеркальные стекла. В них отлично отражалось все, что происходит за спиной. Андрей немного постоял, запоминая людей. Делал вид, будто разглядывает витрину торговой точки. Затем последовало обманное движение: он шагнул к двери и тут же повернул назад.

«Хвоста» нет, и это хорошо. Приключений на сегодняшний день с меня и так хватило».

За металлической оградой, отделявшей вок-зал от площади Тверской заставы, стояла «Волга» с тонированными стеклами. Дверца немного приоткрылась, когда Ларин поравнялся с ней.

– Садись, – прозвучало негромко из салона.

Внутри неярко горел плафон. Павел Игнатьевич Дугин похлопал ладонью по заднему сиденью.

– Да не торчи ты на улице.

Андрей сел, захлопнул дверцу. Водителя в машине не было. Дугин послал его погулять, чтобы лишний раз не светить Ларина даже перед своими людьми.

Андрей быстро, без лишних подробностей, изложил свои впечатления о случившемся на асфальтобетонном заводе. Дугин внимательно выслушал, потер виски.

– Этого следовало ожидать, – проговорил он наконец. – Выходит, Матюков решился-таки на то, чтобы убрать лишних свидетелей, хотя приговор купленного суда уже состоялся. Боится, что всплывут «вновь установленные обстоятельства». Зря я послал тебя одного.

– Обошлось. Справился же.

– Весь фокус в том, что те двое людей Соломахина, о которых ты мне рассказал, по официальной сводке обнаружены не на заброшенном асфальтобетонном заводе. Они якобы разбились под путепроводом на шоссе, врезались в опору… Ну, да ладно. Это проблемы службы охраны холдинга, куда и как своих головорезов в утиль списывать. А вот то, что ты видео раздобыл, это хорошо! – Дугин просмотрел запись и даже цокнул языком. – Кое-что укрупним. Длинноты вырежем. Прямо сейчас мои ребята его в ю-тубе и повесят. Ну, и ссылки, как положено, разбросаем, комментарии… Тема горячая. Неправедный суд шума наделал. Вот мы дровишек-то в огонь и подбросим. Наша задача – сделать так, чтобы земля горела под ногами у таких, как Матюков-старший, и у всей продавшейся ему сволочи. Мы должны их наказать, и наказать показательно, чтобы миллионы об этом узнали. Девушка-правозащитница тебе не мешает?