– Откуда у вас это?

– Сэр, это… сержанта Гладстона… Когда его убили, я взял оружие и…

– Все нормально?

– Сэр, я знаю…

– Что именно ты знаешь, сынок?

– Я знаю, как прорваться на нижний уровень, сэр!

– Вот как? – подполковнику было уже не до иронии…

– Да, сэр… Видите ли… Я сохранил миноискатель… его можно перепрограммировать, понимаете, он… я прошел по коридору и…

– Подробнее, Гудчайлд, подробнее…

– Видите ли, сэр… Этот комплекс построен на базе древней сети пещер – видимо, древние люди тут жили, а когда пришли кузены, они просто укрепили его бетоном и сделали эти тоннели и помещения. У камня и у бетона разная плотность и фактура. Мой миноискатель это видит. И он видит расположение пустот под нами… Если найти, где в полу залитая бетоном дыра, и заложить там направленный заряд, то мы…

– Достаточно. Знаешь, Гудчайлд… Если ты и я остаемся оба в живых после этой говнотерки – я лично приведу тебя за руку в офицерский клуб и лично буду поить тебя пивом весь вечер. Понял? А теперь приступай.

– Да, сэр!

– Ки. Готовь огневую группу к прорыву.

Слабое место нашли быстро. И заряд тоже сделали быстро, потратив на это большую часть оставшейся взрывчатки. Группа прорыва замерла у простреливаемой лестницы вниз, лениво постреливая – для порядка…

– Ки, ты должен командовать, а не идти сам.

Ки молча закинул автомат за спину, протянул руку – и в нее вложили еще один пистолет с длинным магазином. Один за другим щелкнули взводимые курки…

– Сэр… все знают, что я – один из лучших пистолетчиков армии… И корпуса морской пехоты. Если кто и должен идти – то это я.

Это и в самом деле было так.

—Огневая группа – работаете: подрыв плюс пять!

– Есть, сэр!

– Приготовились…

Ки отбежал на несколько метров по коридору, заряд хоть и направленный, а все же… Приготовился к броску, приняв «низкий старт», как на легкоатлетическом забеге…

– Огонь!

Грохот… плохо освещенный коридор по центру затянуло дымом, пылью… – и прямо в это облако с низкого старта бросился Ки, прыгнув, как с парашютом, со сведенными ногами… не зная – хватило ли заряду мощности, чтобы пробить перекрытие… что там внизу. Прыгнул солдатиком… в неизвестность…

Один…

Толчковая нога совершает мощный толчок от пола, ноги вместе…

Два…

Пол под ногами проваливается… опаленная взрывом… с изломанными краями дыра… не видно совершенно ничего… нечем дышать… пройду ли?

Три…

Падение, пол больно толкается в ноги… какой, к чертям, пол, тут груда строительного мусора… не видно ничего…

Четыре…

Что-то сыплется сверху… все словно в замедленной съемке… коридор… черные полицейские передвижные бронированные щиты на распорках с амбразурами… пулеметы… медленно поднимающиеся на ноги… на колени, люди в камуфляже… оружие… люди со спины…

Пять…

Стволы пистолетов обличающе указывают на цели… ровная мушка… выстрел… оба пистолета дергаются синхронно… кого-то отбрасывает вперед на щиты, кто-то валится, сбивая треногу с пулеметом… пистолеты бьют раз за разом, одновременно… и пули находят цели… промахнуться на таком расстоянии… бросьте…

Шесть…

Один за другим морские пехотинцы огневой группы исчезают в темном проломе лестницы, ведущей на третий уровень, кто-то спотыкается… тело Микулича вытащить так и не смогли…

Семь…

По ним никто не стреляет, пули бьют по щитовикам в спину… вырывая из жизни то одного, то другого…

Восемь…

– Огонь поверх щитов! Поверх щитов огонь!

Девять…

Вспышки выстрелов, как в стробоскопе… грохот бьет по ушам… несколько магазинов буквально в секунды… по тем, кто лезет из помещений по обе стороны коридора… пытается сдержать… вниз идут все новые и новые морпехи…

Десять…

Морпехи уже достигли щитов – и теперь, по странной иронии судьбы, они прикрывают их, просто огонь ведется с другой стороны, и те, кто стреляет, отступая по насквозь простреливаемому длинному коридору… их пули не приносят морпехам вреда, они попадают в щиты, только с другой стороны… ответный же огонь страшен… все морпехи в безопасности…

Кроме одного…

…Он так до конца и не вспомнил, что произошло. Какие-то люди… они отстрелялись, с потерями, но отстрелялись… а потом…

Только вспышка. Вспышка, когда он отстреливался, бил в темноту из оставшегося у них автомата… бил и тащил… и снова бил…

Потом североамериканцы…

Сказать было просто. Очень просто. Я такой-то и такой-то. Служу в русской армии. Или соврать. Что угодно соврать – мол, заблудился… и вышел… что нашел – не знаю, думал, золото там…

Но он не стал ничего говорить. Не стоят они того – чтобы говорить. Все равно – словами уже не спасешься.

Задание провалено. Выпускной провален. Половина группы потеряна…