У Переплета было чувство, будто он знал заранее, что услышит. Он украдкой посмотрел на стенные часы над головой врача. Двадцать минут и хоть бы капля полезной информации! Выбравшись из стеклянных дверей больницы на свежий воздух, Орлов остановился и похлопал себя по карманам. Переплет услужливо предложил сигареты и щелкнул зажигалкой.

– Вот такие дела, Саша! – обронил маршал и добавил, помолчав еще минуту. – Хорошо, что мать ее такой не видит!

Переплет согласно вздохнул, рассматривая ножки проходившей мимо медсестры.

А лес за оградой источал аромат гнилой прошлогодней листвы, где-то в глубине его звонко пропела птица. Маршал зашагал к машине, метко швырнув на ходу окурок в урну.

Незадолго до отъезда в Москву Переплет беседовал с Дрюней, который пытался объяснить ему интересную теорию насчет сумасшедших и алкоголиков. Согласно ей, в состоянии острого алкогольного синдрома или психического расстройства у человека открывается что-то вроде второго зрения, или, если угодно, третьего глаза. Как известно, галлюцинаторные видения у этих граждан часто совпадают, независимо от страны проживания.

Переплет тогда кивнул, великодушно соглашаясь с условностью формулировок.

– Это подобно тем звукам, которые мы не слышим, но которые прекрасно распознают летучие мыши!

Теперь он вспоминал этот разговор, и перед глазами стояла Дина, ловившая что-то в воздухе. «Бедная, бедная Дина…» Почему-то сейчас он, как никогда раньше, почувствовал, что между ними все-таки есть что-то общее. Оба балансируют на грани яви и сна, только Дина не смогла устоять, а вот он до сих пор еще не сошел с ума. Сколько ему еще суждено продержаться, неизвестно. Маршал, занимавший обычно большую часть заднего сиденья машины, после визита в больницу каким-то образом скукожился, прильнул к стеклу, рассматривая деревья, и почти всю дорогу назад промолчал. Нетрудно было догадаться, какие мысли витают в его маршальской голове.

– Тебе ее хоть немного жалко? – спросил он вдруг, не глядя на Переплета.

Прозвучало как выстрел. Александр кивнул, тоже не глядя.

– Жалко! – сказал он почти искренне.

Он был уверен, что, отбыв эту повинность с визитом, сможет выбраться назад, в Питер. Но, как оказалось, у тестя были другие планы. Вечер предстояло провести в обществе нужных людей.

– Тебе понравится, – пообещал маршал Акентьеву и, догадавшись, о чем тот сейчас думает, пояснил, что никого из свидетелей Дининого дебоша на этом вечере не будет. Зато будут люди, которые могут оказаться полезными Переплету в дальнейшем. Акентьев решил поверить – обманывать его Орлову не было никакого резона.

Вечер организовали на дому у Орловых. Маршал вышел к гостям в обычном костюме, ничто в его лице не выдавало трагедии. «Эге, – подумал про себя Переплет, – вот ты какой, товарищ Орлов. Недаром, наверное, нас судьба все-таки свела!»

Гостей не набралось и десятка – и лишь одно знакомое лицо. «Стратег» Раков подошел, едва ли не подобострастно кланяясь, – это было забавно, если вспомнить, каким загадочным и важным казался он на том междусобойчике, где они встретились впервые. За столом Раков оказался по правую руку от Переплета и определенно собирался что-то рассказать, но не успел.

– Вот, товарищ Акентьев нам сейчас поведает все о делах загробных… – прошелестел кто-то с другой стороны.

Переплет повернулся и увидел старика с гладким черепом, украшенным сбоку похожей на муху бородавкой.

Старика звали Аристарх Никольченко, он был загадочной личностью – одним из тех чиновников, что при собственном незначительном статусе почему-то умудряются присутствовать на подобных собраниях, где к ним относятся с подчеркнутым уважением. Переплет сразу почувствовал, что к этому человеку стоит держаться поближе.

Но его замечание насчет загробных дел сопровождалось таким взглядом, что Акентьеву стало не по себе.

– Если вы о ритуальных услугах, – уточнил он, – то здесь мы, как и, впрочем, везде, – впереди планеты всей!

– А я читала, – заговорила одна из присутствующих, дам, – что на Западе теперь модно запускать умерших в космос, и они там летают по орбите…

– Ничего подобного мы пока предложить не можем! – мрачно пошутил Акентьев и осекся, заметив недобрый взгляд тестя.

– А по-моему, это так неприятно, – сказала дама. – Космос – это холод, мрак, пустота!

– Смерть вообще неприятная штука, – сказал Акентьев.

– Смерть так же естественна, как и жизнь! – возразил Никольченко. – Бояться смерти абсурдно, вы не находите?

– Страх перед ней так же естественен, – возразил Переплет, и все присутствующие замолчали, прислушиваясь к их разговору, – и естественно желание отдалить ее или избежать совсем!

– Каким образом? Медикаментозно? Вы слышали об опытах с плацентой…

– Не говорите мерзостей! – скривилась дама.

Переплет почувствовал странное желание, глядя на нее. Это и заставляло его приглядеться к ней внимательнее. Она явно забеспокоилась.