Старуха задумалась. Потом откашлялась и постучала палкой.

— Миссис Мак-Кензи, пожалуйста, скажите мне, — попросил Даниель. — Как фамилия того семейства, что прокляло мое?

— Их фамилия — Гуди, — ответила экономка.

Парень вскрикнул.

— Гуди? Не может быть, — прошептал он потрясенно. — Миссис Мак-Кензи, я влюбился в Гуди! В Нору Гуди! Она никак не может принадлежать к семье, творящей зло!

— Она Гуди, — ответила старуха жестко, глядя прямо на Даниеля.

— Нет! — воскликнул парень, вскакивая на ноги. — Нет! Я не могу в это поверить! Нора добрая и мягкая. Она не причастна к злу. Я уверен, что она не подозревает о проклятии.

— Может быть, и не подозревает, — ответила миссис Мак-Кензи, опираясь на палку. — Может быть, вы с нею и положите конец проклятию.

— Положим конец проклятию? — спросил Даниель взволнованно. — Положим конец проклятию? Но как?

— Если кто-нибудь из Фиаров и Гуди поженятся… — начала старуха задумчиво.

— Да! — голос парня прорезал пыльный, застоявшийся воздух. — Да! Спасибо, миссис Мак-Кензи! Вот что я сделаю! Я сниму проклятие навсегда!

Утро тянулось невероятно медленно, и Даниель не находил себе места. Он ходил по комнате, то и дело вытаскивая из кармана часы, ожидая наступления того времени, когда Нора обычно заканчивала работу.

Внизу вовсю шли приготовления к празднованию дня рождения Саймона. Торжество намечалось на вечер. Саймон и Анжелика не выходили из своих комнат. Но к воротам тянулась вереница телег и экипажей, подвозивших продукты, напитки и цветы.

В четвертом часу Даниель спустился вниз и отправился в деревню. Путь был неблизким — по узкой грязной дороге, через лес, поле и наконец мимо маленьких домишек, окружавших площадь. Но парень летел как на крыльях. За время пути он надеялся обдумать, как объясниться с Норой.

Стоял теплый осенний день, почти что летний. Даниель на ходу расстегнул свою куртку, а через несколько минут снял ее и забросил на плечо.

Как только стали видны кирпичные строения селения, сердце у парня забилось чаще. Он повторял раз за разом придуманные по дороге слова.

Но еще неизвестно, как отреагирует Нора.

Даниель знал, что он ей нравится, и им приятно бывать вместе. Но что она скажет, узнав его фамилию? Что произойдет, когда он поведает ей длинную и трагическую историю борьбы их семей? Когда скажет, что их свадьба должна положить конец многовековому проклятию?

Испугается она или обрадуется?

Сделав глубокий вдох, парень переложил куртку на другое плечо и быстрыми шагами пересек немощеную улицу.

Впереди показалась белая дощатая лавка. Даниель почувствовал, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Он шагнул на тротуар и остановился.

Окна лавки закрывали сосновые ставни.

Дверь, обычно распахнутая, была заперта. Сквозь проделанное в ней окошко не пробивалось ни единого лучика света. В лавке царила пустота.

«Нора исчезла», — понял Даниель.

Глава 28

Даниель отступил назад, чуть не опрокинувшись.

— Где же она? — воскликнул парень, разглядывая в ужасе наглухо закрытую лавку. — Куда же она подевалась?

Он остановился, стараясь привести в порядок свои запутанные, тревожные мысли и пытаясь понять, что же делать дальше.

Он стоял потрясенный и растерянный. И вдруг до него донесся зовущий голос:

— Даниель! Даниель!

Это был голос Норы!

Он негромко вскрикнул от удивления, затем, затаив дыхание, напряженно прислушался.

Парень снова услышал ее голос. Она звала его откуда-то издалека, с очень большого расстояния. С такого большого, что слова казались порывом ветра. А может быть, и игрой воображения.

— Даниель! Даниель!

— Нора, я слышу тебя! — воскликнул он, как безумный. — Где ты? Где?

Парень снова прислушался. «Наверное, это все-таки игра воображения», — подумал он с; горечью.

Небо уже темнело. Парень сгорбил плечи. Он чувствовал, что все его планы рушатся.

— Даниель! Даниель!

Далекий, приглушенный крик сводил его с ума.

— Даниель! Даниель!

Нора безуспешно звала его, сжимая оконную раму своей спальни, находившуюся над лавкой, так, что заболели пальцы.