Шрифт:
Он лежал и смотрел на спящую Брианну. «Моя жена, — с нежностью думал он. — Как она прекрасна даже во сне!»
Свет очага золотистыми искорками вспыхивал в медных локонах Брианны.
Сердце Файрана таяло от любви и нежности. Счастье переполняло его. Брианна любит его. Она стала его женой. Конн повержен.
Брианна сонно приоткрыла глаза и зевнула.
— Ты счастлива, любимая? — прошептал Фай-ран.
— Я очень счастлива, — нежно улыбнулась Брианна. — Теперь мы всегда будем вместе. Никто и никогда не разлучит нас. Вдвоем мы будем сильнее всех на свете!
Кровь застыла в жилах Файрана. Где-то он уже слышал эти слова! Но где?
— Брианна, — испуганно начал он, — я…
— Ш-шш:, любимый, — прошептала Брианна, прижимая пальчик к его губам. — Мы всегда будем вместе. Я буду с тобой до последнего дня твоей жизни.
Сердце Файрана оборвалось. Ужас разлился по телу. Дрожа всем телом, он уставился на жену.
Ее безмятежное лицо светилось от счастья. Зеленые глаза сияли любовью.
Но Файран знал, что она притворяется. Она не любит его. Она никогда любила никого, кроме себя!
Он вспомнил, где слышал эти торжественные слова! Точно так же Брианна клялась, целуя Конна! Слово в слово! И тогда она тоже казалась искренней, преданной и влюбленной!
Лед в жилах Файрана превратился в бурлящее пламя. Но теперь он был спокоен. Он уже знал, как успокоить мучительную боль.
Месть!
Безумная жажда мести охватила Файрана
«Я отомщу! — поклялся он. — И на этот раз моя месть будет во много раз слаще. Брианна еще не знает, что выдала себя. Я постараюсь, чтобы она не узнала этого до самого конца. Своего конца».
Глава 24
Новый Свет
Залив Массачусетс 1679
Месть!
Кристина мгновенно позабыла о своей слабости, о бессонных ночах и недоедании. Все ее существо преисполнилось единственным желанием — отомстить!
Месть!
Она больше не будет покорной жертвой! Она отомстит всем, кто издевался над ней!
Кристина посмотрела на зажатый в кулаке серебряный медальон. «Это он вложил в мое сердце жажду мести! — с удивлением поняла она. Что ж пусть теперь медальон поможет и осуществить этуместь!»
Кристина решительно надела медальон и спрятала его под платье.
Стоя посреди комнаты она с отвращением обвела глазами комнату Эмили Петерсон. Потом бросилась к книжному шкафу. С яростным воплем она вцепилась в шкаф и принялась раскачивать его из стороны в сторону.
Старый шкаф угрожающе заскрипел и рухнул набок. Крошечные пузырьки разлетелись по полу. Кристина снова закричала и принялась топтать их своими тяжелыми башмаками. Стекло громко хрустело под ее каблуками.
«Теперь зеркала!» — решила Кристина, когда с пузырьками было покончено. Она металась по комнате и с наслаждением сбивала на пол все зеркала, до которых только могла дотянуться. ла со звоном падали на пол, разлетаясь на сверкающие осколки.
Кристина вскочила на постель Эмили, добралась до полки и смахнула на пол ее содержимое.
— Я покончу с этим ведьминым гнездом! — в исступлении кричала она, громя комнату Эмили. — Это и будет моя месть!
Запыхавшись, она наконец остановилась посреди учиненного разгрома.
Но ведь мать и дочь Петерсон были не единственными, кто мучил и обижал ее! Как млгла она забыть о той, которая хладнокровно продала ее в рабство!
Теперь она сделает то, чего больше все боится. Она пойдет домой. И поговорит с тетей Джейн.
Так странно идти одной по лесу! Оказывается, за несколько недель, проведенных, в мрачном доме Петерсонов, она уже успела отвыкнуть от солнечного света!
А в лесу уже бушевала весна. Деревья стояли в цвету. Но Кристине было некогда любоваться чудесным днем. Она торопилась поскорее добраться до тети Джейн. Тетя и так слишком долго оставалась безнаказанной за издевательства над Кристиной!
Когда вдалеке, наконец, показался родной дом, сердце Кристины забилось чаще. Она почувствовала, как потеплел серебряный кулон на ее груди.
Кристина незаметно прокралась на задний двор. Тетя Джейн самозабвенно колдовала над уличной печуркой, откуда разносилось благоухание свежей выпечки.
Какая удача, что удалось застать ее одну! Кристина шагнула ближе.
Тетя ничего не заметила. Стоя спиной к Кристине, она, напевая, вытаскивала из печи противень с румяным пирогом.
Кристина почувствовала прилив бешенства. Тетка сюсюкала над пирогом, как над младенцем! Она любит свои пирожки в тысячу раз больше, чем родную племянницу!