– Я вернулась, - беззаботно сказала Кара, входя внутрь и складывая пару сумок на столе. Ее темная, как ночь, кожа выглядела еще богаче, чем обычно, после недели под тропическим солнцем.
– Я остановилась по дороге и купила для нас завтрак. Ты так мало ешь, что даже мышку не поднимешь.

Ее пристальный взгляд приметил закрытую дверь ванной.

– У тебя правда кто-то есть.

Она улыбнулась, но ее глаза были подозрительными. Кара и не пыталась делать тайны из того, что ей очень не нравился Джастин, которого Анна объявила, как можно более правдиво, своим старым другом.

– Эмм. – по несчастью Анна прекрасно знала, что Кара не уйдет, пока не увидит, кто был в ванной.

По каким-то непонятным причинам Кара взяла Анну под свое крыло в самый первый день, когда они встретились, и вскоре после того, как ее обратили. Именно в этот момент Чарльз открыл дверь ванной и вышел за дверной проем.

– У тебя нет круглой резинки, Анна?

Он был полностью одет, но Анна знала, что это невозможно.

Прошло не меньше пяти минут, как он вошел в ванную, а изменение назад в человеческую форму занимает намного больше времени.

Она бросила безумный взгляд на Кару — но ее соседка была слишком занята, уставившись на мужчину в дверном проеме ванной, чтобы заметить шок Анны.

Увлеченный пристальный взгляд Кары заставил Анну еще раз посмотреть на него; и трудно не признать, что на Чарльза, с иссиня-черными волосами, свободно свисающими до его талии и делающими его странно голым несмотря на представительную фланелевую рубашку и джинсы, стоило смотреть.

Он слегка улыбнулся Каре и переключил внимание на Анну.

– Я, кажется, потерял свой ободок для волос. У тебя есть другой?

Она судорожно кивнула и пронеслась мимо него в ванную. Как он мог так быстро перекинуться? Едва ли можно его об этом спросить, когда он в одной комнате с Карой.

От него вкусно пахло. Даже после трех лет это дезорганизовало: замечать такие вещи в людях. Обычно она пыталась проигнорировать то, что говорил ей нос, но сейчас ей пришлось наоборот заставлять себя не останавливаться и не делать глубокий глоток его богатого аромата.

– Так кто вы?
– Анна услышала подозрительный вопрос Кары.

– Чарльз Корник.
– Она не могла определить по голосу, был ли он обеспокоен недружелюбием Кары или нет.
– А вы?

– Это - Кара, моя соседка снизу, - представила Анна, вручая ему ободок для волос, потом ускользнула назад в главную комнату.
– Извини, мне надо было представить тебя. Кара, это Чарльз Корник из Монтаны. Чарльз, это Кара Мосли, моя соседка снизу. Теперь встряхнись и будь помилее.

Последнее адресовывалось Каре, которая могла быть очень едкой, если невзлюбит кого-то, но Чарльз поднял бровь и протянул руку с длинными пальцами.

– Из Монтаны?
– спросила Кара, когда приняла его руку и крепко ее встряхнула.

Он кивнул и начал по-французски заплетать волосы быстрыми, опытными движениями.

– Мой отец послал меня сюда, потому что услышал о мучающем Анну мужчине.

И этим одним заявлением, поняла Анна, он одолел Кару.

– Джастин? Вы позаботитесь об этой крысе?
– Кара оценивающим взглядом прошлась по Чарльзу.
– Вы в хорошей форме, не поймите меня превратно, но Джастин - плохой человек. Я жила в Зеленом Кабрини, пока моя мама не поумнела и не вышла замуж за хорошего человека. Все ее бывшие, каждый отражал определенный вид хищника — вид, любящий насилие ради самого себя. Такой же и Джастин, его мертвые глаза состарили меня на двадцать лет в первый раз, когда я их увидела. Он причинял людям боль и любил это. Ты его не спугнешь одними угрозами.

Уголки губ Чарльза поднялись, а потеплевшие глаза полностью преобразили его внешность.

– Спасибо за наблюдения, - сказал он ей.

Она по-королевски ему поклонилась.

– Я знаю Анну и знаю, что у нее в квартире нет ни грамма еды. Вы должны кормить эту девочку. В сумке есть рогалики и сливочный сыр, а я сама остаться не могу. У себя в квартире уже неделю не убиралась, но не могу уйти, не будучи точно уверенной, что Анна хоть что-нибудь поест.

– Я за этим прослежу, - пообещал ей Чарльз с улыбкой на лице.

Кара подошла к ней и материнским жестом погладила щеку.

– Спасибо тебе.
– Она быстренько обняла Анну и положила рядом с рогаликами конверт.
– Это за то, что ты ухаживала за котом, мне не хочется отправлять его в питомник, он ненавидит собак, а с меня возьмут в четыре раза больше. Но если я снова найду его в формочке для пирога, то отвезу в приют лишь бы только насолить, и чтобы ты не чувствовала себя виноватой.

После этих слов она ушла.

Анна подождала, пока не стихнут ее шаги, и только потом сказала: