Афолле рассмеялся, сверкнув белозубой улыбкой на смуглом лице.

— Хорошо сказано, Рыжая Соня! Значит, решено: отправляемся в Асгалун и попытаемся выручить звонкую монету за все наши находки. А девушка…— Тут он посмотрел на спящую долгим, странным взглядом.— Что ж. Пусть Нуакшот Рисующая Смерть останется в Аудагосте. Это ее дом.

Но что-то в его голосе и взгляде, когда он пожирал спящую глазами, показалось Соне подозрительным.

* * *

К вечеру, когда стало немного прохладнее, Афолле и Рыжая Соня взялись за свои дорожные сумки. Впереди было много работы: следовало разделить добычу по справедливости и тщательно упаковать ее, чтобы не повредить хрупкие вещи. То, что бережно сохранили пески, могло быть разрушено в одно мгновение небрежным прикосновением человеческой руки.

Нуакшот проснулась, когда на небе появилась первая звезда. Она открыла глаза и улыбнулась, как ребенок.

Соня повернулась к ней.

— Вот ты и снова с нами, Нуакшот,—заговорила Соня с девушкой.— Где ты бродила так долго?

Нуакшот ничуть не удивилась такому вопросу.

— О, я отпустила мою душу гулять по межзвездному пространству,— ответила она.— Там я повстречала того старика… Того, со светлыми глазами. Он рассказывал мне что-то новое обо мне и моем бессмертии.— Она села, обхватила руками нечесаные черные волосы и закачалась из стороны в сторону. Теперь она говорила нараспев, словно в трансе:—Я не помню! Я опять не помню его слов! Он обращал ко мне какие-то речи. Эти речи были как шум водопада, как журчание воды по камням,.. О чем он говорил? О чем?

Она подняла голову и устремила на Соню отчаянный взгляд горящих черных глаз.

— Успокойся,— мягко произнесла Соня.— О чем бы он ни говорил, ты поняла и запомнила все, что имело для тебя хоть какое-то значение.

— Ты так думаешь? Ты на самом деле так думаешь?— В голосе Нуакшот прозвучала отчаянная надежда.— Он часто приходит ко мне в снах. Но чаще всего он просто молчит. Я спрашиваю, спрашиваю его, а он не отвечает. Улыбается. Но иногда — как сегодня — он пытается объяснить мне что-то. Ах, я такая глупая! Я не понимаю ни словечка.

— О чем ты спрашивала его, Нуакшот?

— Уже давно я ищу одного…

Нуакшот замолчала.

Теперь и Афолле прекратил работу и, отложив в сторону хрупкий хрустальный кубок, который заворачивал в верблюжью шерсть, подошел к разговаривающим и присел рядом на корточки.

— Кого ты ищешь, Нуакшот? продолжала расспрашивать Соня. Она говорила тихо и вкрадчиво, словно обращалась к испуганному ребенку. Собственно/ так оно и было. В определенном отношении Нуакшот осталась на уровне развития пятилетней девочки.

— Я ищу не кого-то. Я ищу… нечто. Одну вещь… Один способ.— Нуакшот с трудом подбирала слова. Наконец, будто бы решившись на отчаянный шаг, она вскинула на Соню глаза: — Я ищу возможности умереть!

Соня вздрогнула. Ее словно огрели палкой.

— Одумайся, дитя! Столько людей на земле взыску ют бессмертия! А ты обрела его и вот ищешь способа от него избавиться!

— Это не настоящее бессмертие, Соня,— ответила Нуакшот.— Это проклятие. Меня можно убить, я знаю. Постепенно я перестаю быть человеком. Никогда не превратиться мне в женщину с волосами, убранными под покрывало. Никогда моя мать не даст мне мужа, а муж никогда не даст мне детей. Не ходить мне с узким кувшином к фонтану за водой, не печь лепешки на плоских раскаленных камнях во дворе моего дома, не доить коров и коз, не чесать шерсти, не прясть, не ткать… Знала бы ты, Соня, как я тоскую по этой жизни! Лучше бы мне погибнуть вместе с Аудагосте!

Соня почувствовала, как сердце ее сжимается от жалости.

— Но послушай меня, девочка,— проговорила рыжеволосая воительница.— То, о чем ты мечтаешь, прекрасно. Однако эта участь доступна далеко не всем женщинам. И я когда-то думала, что вырасту и стану чьей-нибудь женой, матерью здоровых, веселых ребятишек. Однако судьба распорядилась иначе. Безжалостные враги уничтожили мой дом, погубили всех моих родных. И я обречена Скитаться по свету в поисках новой жизни… Мой лук со стрелами, мои кинжалы, да еще боги, которые видят все мои пути,— вот и все, на что я могу рассчитывать. Поверь, со временем и ты притерпишься к своей новой жизни…

Но Нуакшот только качала головой. Крупные слезы текли по ее смуглому лицу.

— Нет, Соня, ты не должна утешать меня. Сколько лун надо мною сменилось, а я так и не привыкла к своей горькой участи. Я перестаю быть человеком. Я чувствую, как отрава бессмертия переполняет мои жилы. Следующее поколение людей будет знать меня как чудовище из Аудагосте, как злого духа мертвой крепости!

Соня порывисто обняла девушку. Та молча плакала на ее плече.

Однако Афолле услышал в жалобах Нуакшот нечто, заставившее его насторожиться.

— Погоди-ка,— проговорил он, отстраняя Нуакшот от Сони.— Ты говорила что-то об отраве, переполняющей твои жилы…

Хищное выражение появилось на его лице. Афолле потянулся за кинжалом.

Нуакшот в ужасе отшатнулась.

— Что ты хочешь делать?

— Ничего особенного… Я не причиню тебе вреда, девочка. Дай-ка мне руку.

Нуакшот инстинктивно спрятала руки за спиной и прижалась плотнее к Соне. Соня нахмурилась.

— Перестань, Афолле. Ты пугаешь ее.

— Я хочу всего лишь сделать маленький надрез на ее пальце… На ее гладеньком тоненьком пальчике… Вот и все.