— Слышите? — В голосе парня явно проступали панические нотки.

— Ни хрена не слышу, — отмахнулся, как от назойливой и порядком надоевшей мухи, Вольф.

— То-то и оно, — многозначительно изрек Славик. — Даже оборотни больше не воют.

Командир прислушался.

— Ну не воют и, слава богу. — Он полез в кабину, чтобы забрать автомат. «С кем приходится работать, — подумалось при этом. — Сплошная перепуганная зелень».

Инна по-деловому, без спешки сняла огнемет с подставки и приказала Монашке:

— Подашь.

— Но Ксюха… — Боец как раз помогала подняться Стреле, к которой во время встряски снова вернулось сознание.

— Ты ею будешь прикрывать свою задницу, когда твари на нас попрут?! — заорала сержант.

— Я подам, — встряла Никита и схватила «Шмель». Инна кивнула и скрылась за бортом.

Спустя минуту все были на земле. Кое-как обошли грузовик, перегородивший весь проход, и, не сговариваясь, дружно повернулись в его сторону. Жаль было бросать спасшую их машину, в которой, казалось, зашевелилась родная душа. Теперь им придется рассчитывать только на себя.

— Гринько, помоги тащить Стрелу, — приказал генерал, понимая, что для повышения боеспособности стремительно редеющей группы будет лучше освободить руки одной из девчонок.

— Оставьте меня. — Ксюша порывалась вырваться. Монашка, крепко державшая ее под руку, чувствовала — каждое движение доставляет подруге невероятные страдания. Но исполнять такую просьбу не спешила, лишь старалась идти ровнее, выверяя каждый шаг. Гринько, сопя и кряхтя, помогал, как мог.

Вольф специально не выключил фары, и тусклый свет еще какое-то время освещал им путь. Но грузовик уходил в болото все глубже, пока вязкая жижа не накрыла его перед целиком. Напоследок мотор громко зарычал, будто жалуясь на такой вот печальный конец, и затих. Мир погрузился во тьму.

— Отставить! — зашипела сержант на Гринько, опрометчиво врубившего свой фонарь. Тот поспешно клацнул выключателем.

— Тихо-то как. — Никита отметила это только сейчас, когда все вокруг перестали копошиться.

— Вот и я про это! — тут же оживился Гринько.

— А я-то думаю, чего не хватает? — Инна, несмотря на всю свою строгость, тоже не удержалась от замечания. — Серые больше не воют.

— Неспроста это. — Никитина передернула затвор. — А главное, кто-то понял, чего с нами было?

— Может, аномалия какая? — предположила Монашка.

— Разговорчики, — встрял Вольф, чувствуя, что подобные беседы ни к чему хорошему не приведут. Особенно когда у всех и так нервы на пределе. — Вы лучше по сторонам смотрите.

— Так ведь ни фига не видно, — пробубнил Гринько. — А если что, так мы обязательно это услышим. — Он вспомнил вой оборотней и зябко повел плечами.

Впереди замаячил просвет. Тьма слегка приоткрыла свое плотное покрывало и, словно смилостивившись, показала, что выход близко. Все приободрились и ускорили шаг.

А Ксюша опять застонала. Идти она уже не могла, и ее приходилось буквально волочить.

Инна первой раздвинула ветки и вышла из чащи. Резко остановилась, так, что не успевший среагировать Вольф со всего маху уткнулся ей в спину. Сержант чертыхнулась и, неуклюже размахивая руками, полетела вперед. Генерал попробовал ухватить ее за руку, но ладонь, затянутая в плотные защитные рукавицы, лишь проехалась по прорезиненной поверхности костюма. Когда же девушка окончательно завалилась вперед, он увидел то, что секунду назад предстало перед ее взором, а главное, то, куда она сейчас падала. И, не задумываясь ни на секунду, метнулся следом.

Вольф с самого начала свернул не туда, и вместо выхода из парка отряд очутился у того, что некогда было безобидным прудом с лебедями и шутками, отдыхающими на берегу горожанами и плескающейся под лучами ласкового солнца рыбой.

Генерал бултыхнулся в воду, сразу уйдя в зловонную жижу по пояс.

Снял с плеча автомат и прикладом вперед протянул вынырнувшей Инне.

— Руку, давай руку! — На берег меж тем вышли все остальные и, как завороженные, уставились на происходящее.

— Да отпусти ты эту железяку! — Тяжелый огнемет, который сержант и не думала выпускать из рук, уверенно тащил ее ко дну.

— Нет! — Инна отчаянно замотала головой. Все это выглядело более чем странно, потому как девушка увязла уже по грудь.

— Я приказываю! Твою мать! — Вольф пытался с помощью автомата подтащить ее к себе. — А вы чего застыли, как истуканы?! — заорал он на бойцов. Никитина моментально рванула к воде. Сержант наконец-то выпустила оружие, и дело сдвинулось с мертвой точки.

И тут абсолютно гладкая поверхность воды пошла пузырями. Поначалу маленькими, россыпью, затем все больше, скучившимися в одной точке, увеличиваясь до размеров надувного шара. Вот парочка лопнула, и лишь вялая рябь еще как-то обозначила это место. Но вместо того, чтобы оставаться там, рябь вдруг начала перемещаться, с все возрастающей скоростью приближаясь к Инне. Не доплыв каких-то пару метров, она остановилась, будто задумавшись, что ей делать дальше. И вдруг пропала — словно привиделась.