– Что этот Чили вам такого сделал?

– Он мне нагадил, дружище. Выкрал талантливую солистку, отнял группу!

Голос его гулко отдавался в салоне машины, ползшей с закрытыми окошками в потоке транспорта, где уже зажигались фары, мимо загоравшихся вывесок. Элиот думал о том, что привык к замашкам Раджи, но, услышав приказание убрать того, кто не должен был умирать, невольно вынужден был покрепче ухватиться за руль. Элиот сказал:

– Если вы заработаете на Линде, то почему вы говорите о краже? Вы же остаетесь ее администратором.

– И все-таки он мне нагадил, и это ничего не меняет и не решает! – Голос Раджи раздраженно звенел. Потом, успокоившись, Раджи сказал: – Тебе этого не понять, потому что ты гомосексуалист и, значит, сам себя не уважаешь! – И продолжал, как бы втолковывая ребенку: – Вот ты замечал, что я, не в пример тебе, терпеть не могу, когда мне лапшу на уши вешают? Держу пари, что ты все еще ждешь, что тебя вызовут на кинопробу.

– Я сыграл им в студии кусок, и они сказали: «Хорошо». Им понравилось!

– Кому это?

– Чили и самой главной там женщине, Элейн. Они дали мне из «Поймать Лео» кусок сыграть.

– Они позвонили тебе?

– Я сам прошел в кабинет к этой женщине.

– Но позвонить они тебе не позвонили, хотя и обещали, правда же? Как же ты проник туда? Прорвался через охранников? Влез в окно?

– Мне назначили пробу на этой неделе.

– Да? На какой день назначили?

– Сказали, что известят.

– Позвонят, да?

Элиот вцепился в баранку и промолчал. Если он не ответит ни слова, может быть, Раджи заткнется. Минуту-другую в машине царила тишина. Элиот хотел было включить радио, но решил, что тишина лучше. Они ехали по Уилшир в потоке машин и достигли уже того места, где по обеим сторонам ввысь тянутся небоскребы, огромные, нарядные кондоминиумы.

– Пообещали позвонить, да?

Эти слова Раджи прервали тишину.

Элиот нажал на педаль тормоза: заскрежетали шины, и Раджи с силой швырнуло вперед, ударив о приборную доску, так как лимузин внезапно остановился на средней линии Уилшир-бульвар. Элиот выждал, пока Раджи вновь откинулся на спинку кресла и, злой как черт, возмутился:

– Чего это ты?

– Скажете еще раз, и я вообще машину брошу.

– Про что «скажете»?

– Про то, что они обещали позвонить. Машины сзади принялись сигналить.

– Обещайте, что больше не станете так говорить.

– Господи, я же в шутку! Элиот приоткрыл дверцу.

– А я что, шутить не могу?

И Элиот распахнул дверь во всю ее ширь.

– Ну ладно. Больше не буду. Машины всё сигналили и сигналили.

– И Чили вы не станете убивать.

– Ну, это уже дело другое.

– Подождете до моей кинопробы. Какой-то белый с толстым брюхом, в рубашке с короткими рукавами, подошел к машине со стороны открытой дверцы.

– В чем проблема? – неприветливо спросил он.

– Нет проблемы, – сказал Элиот, вылезая из машины.

Мужчина с короткими рукавами поглядел на него снизу вверх.

– Тогда пошевеливайся, – сказал он, отходя к своей машине.

Тут подал голос и Раджи:

– Влезешь ты в эту чертову машину или нет, а, Элиот?

Элиот сунул голову вовнутрь.

– Обещаете?

– Ну ладно. Не шлепну его до твоей кинопробы. Но что, если они станут тянуть с этим или скажут, что передумали?

– Тогда я вам подсоблю, – сказал Элиот.

Элейн наконец-то познакомилась с Линдой Мун в тот вечер, когда группа выступала перед Гарри Дином Стентоном в «Сахарной хижине Джека» при полном аншлаге. Линда потянулась через столик, чтобы пожать Элейн руку со словами:

– Привет, мне до смерти хотелось познакомиться, – после чего она откинулась назад и, оглядев погруженный в сумрак зал, сказала: – Bay, похоже, мы времени даром не теряем.

Торопыги, чтобы сообщить ей, что люди пришли слушать не ее, а Гарри Дина с его пьяными блюзами, рядом в тот момент не оказалось, другие же потребности поставить ее на место не испытывали. Хью тихонько сказал Чили:

– Это хорошо, что она так уверена в себе.

– Обожаю Гарри Дина Стентона! – воскликнула Эди.

– Он и на экранах мелькает, – сказал Хью.

– Как хвост кометы, да? – спросила Эди.

– Да нет, он там обосновался довольно прочно, – сказал Хью. – Это у него просто такой вид, будто он всюду случайный гость, а на самом деле мне говорили, что он держит марку, очень дисциплинирован и всегда текст знает назубок.

– А в «Лузитании» он будет задействован? – спросила Эди у Элейн.