Катафалк стоял в тени высоких дубов. Сестра Люси неторопливо курила. Странная привычка для монахини, но ее наряд еще удивительней. Она и Джеку предложила сигарету – «Куле», кинг-сайз с фильтром. Он отказался. Бросил три года назад.

– В тюрьме бросили?

– Нет, когда вышел. Там-то я курил с утра до ночи.

Прежде чем щелкнуть зажигалкой, она спросила у него разрешения. Джеку это напомнило ту ночь, когда он наткнулся на Бадди Джаннета в гостиничном номере – ночь, изменившую всю его жизнь. Тот тоже спросил: «Не возражаете, если я закурю?» А что, если эта встреча тоже изменит его жизнь? Кстати, на прошлой неделе смотрел по телику, показывали два старых фильма, и в обоих монахини попадали в довольно странную историю с молодыми людьми…

– Простите, я так и не закончила, – извинилась сестра Люси. – Когда я попадаю сюда, это место словно зачаровывает меня.

– Это заведение куда больше, чем кажется снаружи.

– Меня волнует другое: это общественное заведение.

– И что из этого?

– Центр подотчетен федеральному правительству. Влиятельный человек может потянуть кое за какие веревочки – и все раскроется.

– Неужто? – протянул он, ожидая объяснений.

– Вы что, не понимаете?

– Вы с самого начала думали, будто я знаю то, чего на самом деле не знаю, – терпеливо повторил он. – Может, вы по-прежнему так думаете, но тут уж я вам ничем помочь не могу. Я всего-навсего шофер, да и баранку вы у меня перехватили. – Не стоит скрывать от нее свою досаду. С какой стати?

Хоть она и монахиня, но он-то давно не школьник. Сестра Люси не оставит его после уроков за дерзкий язык. – Вам нужно, чтобы полковник поверил, будто та девушка умерла. Ясно, но к чему все эти хлопоты, ведь он же там, в Никарагуа?

– Он вовсе не в Никарагуа, – возразила сестра Люси. Теперь, когда речь вновь зашла о деле, она вполне овладела и своим голосом, и ситуацией. – Он здесь, в Новом Орлеане.

– Этот парень бросил свой отряд посреди войны и примчался сюда вслед за девушкой, которая, как он бишь выразился, «осквернила» его?

– Джек, этот полковник служил военным атташе при посольстве Никарагуа в Вашингтоне. В семьдесят девятом, когда пало правительство Сомосы, он приезжал в Майами. Нам известно, что он побывал и в Новом Орлеане, прежде чем вернуться в Никарагуа. У него тут остались друзья. Вы же знаете, они получают помощь из Штатов. – Она быстро глянула на него и добавила: – И этого не знаете? – Нахмурилась, выдохнула тонкую струйку дыма. – В общем, полковник проследил нас до Мексики, а потом добрался и сюда. Он здесь, он ищет Амелиту. Он не собирается посылать ей цветы, Джек, он намерен ее убить.

Да, эта монахиня кое-что повидала в жизни. Решительно вдавила окурок в пепельницу и захлопнула ее.

– Здесь, в госпитале, работает врач, который много лет провел в Никарагуа. Он дружил с Рудольфо Меса.

– С тем, кого пристрелил полковник?

– Да, кого он убил. Я все ему рассказала, когда приехала сюда с Амелитой, так что он был в курсе дела и дал мне знать, как только полковник позвонил в больницу и принялся наводить справки. Потом сюда явился посетитель – не сам полковник, а другой никарагуанец. Сестра Тереза Виктория сказала ему, что Амелита тяжело больна и никого не принимает.

– В этом что, вся больница участвует?

– Администрация не имеет к этому отношения. Знает кое-кто из врачей и, конечно же, сестры. Свидетельство о смерти нам, само собой, не выпишут, но если кто-нибудь явится с расспросами, сестры ответят, что сведения об умерших не предоставляются, они могут сообщить только то, что труп забрала погребальная контора.

– Погодите, погодите!

– А вы дадите в газету объявление: такого-то числа Амелита Соза была кремирована. Знакомых у нее здесь нет, так что спрашивать о ней будет только сам полковник или подставные лица.

– Мы дадим объявление?

– Ну, обычно ведь погребальные конторы берут это на себя. Я оплачу расходы.

– Во что вы меня втягиваете?

– Мне кажется, вам абсолютно ничего не грозит, – фыркнула она.

– Да я не о физической опасности говорю.

– Сестра Тереза Виктория обсудила это с мистером Мулленом… – Но эти слова монахиня произнесла уже не столь уверенно. – Так она мне сказала.

– Она все ему рассказала?

– Может быть, она не посвящала его в детали.

– А может быть, и вовсе ничего не говорила? Вы хоть отдаете себе отчет, что все это противозаконно?

– Послушайте! – возмутилась она. – Этот человек намерен убить ни в чем не повинную девушку, а вы тут рассуждаете, допустимо ли размещать в газете объявление о смерти? Я вас правильно поняла?

Крепко она ему врезала. Джеку это даже понравилось.

– Ладно, – уступил он. – В тюрьму за это не посадят.

– В этом вы знаток.

– Ага, – мирно кивнул он.

– Что вы еще хотите знать? – спросила она. Подумав, он спросил – откровенность за откровенность:

– А к полковнику вы согласились бы притронуться – или побрезговали бы?