Фрэнклин де Диос теперь смотрел прямо на Джека, все тем же спокойным немигающим взглядом. Заметив это, Джек уперся локтем в крышу автомобиля и рукой заслонил лицо.

– Да, Миссис Миссисипи – то, что надо. Пусть себе сплавляются. Авось умеют плавать.

– Может, груз какой привязать?

– Не, оставим им шанс.

Криспин Рейна опять раскипятился – они-де тупые копы, на хрен, пусть позвонят начальнику.

– Говорю вам, у меня есть разрешение!

– С другой стороны, может, их бросить в канал? – предложил Джек. – К утру их снесет в залив.

Рой, возвышавшийся над Фрэнклином де Диос, задумчиво кивнул.

– Есть еще «кладбище чужаков».

– Где это?

– Приход Иоанна Крестителя-на-Болоте. Говорят, если б все погребенные там мертвецы восстали, они бы и в соборе не уместились.

– Тоже неплохо, – согласился Джек. Главное было – подольше не отпускать этих парней. Люси понадобится час, и пусть она едет спокойно, не оглядываясь поминутно через плечо. Вот почему Рой с Джеком погрузили Фрэнклина де Диос и Криспина Рейна в багажник «крайслера», несмотря на яростные протесты Криспина – уложили их вплотную друг к другу, точно парочку дружков на койке в «Анголе». Рой обещал их выпустить, как только они научатся хорошо себя вести.

А что делать с оружием? Две красотки – девятимиллиметровые «беретты» – куда лучше тех шестизарядных «смит-вессонов», которые Рою в свое время выдавали на службе. В конце концов они засунули «беретты» в машине Джека под переднее сиденье, потом обсудили, куда отогнать «крайслер» – они собирались бросить его с ключом в замке зажигания. Джек предлагал городской парк в Вест-энде, Рой – приход Св. Бернара, где полно укромных местечек, но Джек опасался, что там креолов никто не найдет и они так и останутся подыхать в багажнике.

– Ладно, – сказал Рой, – куда мы едем потом?

Джеку хотелось уже приняться за дело: заехать в отель Сен-Луис, выяснить, в каком номере остановился полковник, провести разведку на местности и все такое.

– О'кей, – сказал Рой, – оставим их где-нибудь по дороге.

Так они и сделали. Рой вел «крайслер», Джек ехал позади. Остановились возле «Каллиопе», где парковались приезжавшие на ярмарку автомобили. Когда Рой пересел в «фольксваген», Джек встретил его широкой ухмылкой:

– Жаль, что нельзя остаться посмотреть. Представляешь, какие-нибудь ребята наткнутся на этот «кадиллак», решат покататься – и вдруг услышат сзади стук и голоса, взывающие словно издалека: «Помогите, сеньоры, помогите!»

– Делани, да ты мастак на розыгрыши! – сказал ему Рой.

Джек замолчал, но радость так и распирала его: дела шли отлично.

Они доехали до стоянки такси на Бьенвилле и там остановились. Рой, не забывший свое полицейское прошлое, заявил, что таксистов знает хорошо и, если они будут возникать, пошлет их на хрен. Стоянка находилась точно напротив отеля Сен-Луис.

Джек расположился за столиком в просторном внутреннем дворе, дождался официанта и заказал водку и скотч.

– Похоже, народу маловато, – сказал он официанту, тот ответил:

– Похоже на то.

– Где же все? – поинтересовался Джек. Официант высказал предположение, что народ веселится в городе.

Небось валом валят по Бурбон-стрит, натыкаясь друг на друга, сами не зная, куда, зачем. Думают, это и есть Новый Орлеан. На одной стороне улицы – выставка кож и мехов, на другой – дешевая галантерея. Бедолаги в «Презервейшн-Холле» и прочих местах играют что-то на тему диксиленда, «Когда святые» и так далее, снова и снова, а туристы торчат в проходе. А ведь в городе бывает и хорошая музыка – когда приезжает Эл Хирт, когда на эстраду выходит Билл Хантингтон со своим контрабасом, когда собирается группа Эллиса Марсалиса – его сын, Уинтон, уехал из города, покоряет весь мир своим рожком.

В этих кварталах всегда есть чем потешить зрение и слух, да и кормят неплохо. Чего ради туристы прутся на Бурбон-стрит? Джек не понимал их – может быть, оттого, что сам всю жизнь прожил в Новом Орлеане. Но ему казалось, даже приедь он издалека, он бы устроился здесь, в тени магнолий и душистой японской айвы, расслабленно попивал водку и скотч, любуясь игрой света в брызгах фонтана, бледным оранжевым сиянием, заливавшим весь двор.

Если б он приехал откуда-то из других мест, он бы смотрел вверх, на белую террасу, окружавшую двор со всех сторон, на двери, открывавшиеся с террасы в гостиные и темневшие за ними коридоры, на окна, украшенные темными рамами. Он бы сидел здесь, как он и сидел на самом деле, размышляя о том, что в чужую комнату, пожалуй, можно проникнуть незамеченным, вот только странное это чувство – прокрадываться туда, опасаясь, что кто-то глядит тебе в спину со двора.

Полковник жил в номере 501 на верхнем этаже – в люксе, располагавшемся на отдельной площадке у лифта. В регистратуре сказали, что постоялец отлучился.

Рой отправился разузнать, нет ли у него знакомых среди обслуги – вообще-то зацепки у него были во всех гостиницах Французского квартала. Хорошо иметь много друзей, говорил Рой, особенно таких, которые тебе чем-то обязаны. Когда-то у него была подружка на Бьенвилле, чуть подальше «Арно», звали ее Нола, и готовила она лучше любого повара в самом роскошном ресторане – милая девочка, добрая-предобрая, только вот запуталась в жизни. В этом-то вся беда с женщинами, говорил Рой: отличные информаторы, особенно шлюхи – те просто прирожденные наводчицы, но эмоции вечно берут над ними верх, и они выбалтывают все подряд.