— Содержать! А на какие шиши? Ты привыкла жить хорошо. Мне теперь что — расшибиться в лепешку, чтобы тебе угодить?

— По-твоему, Алик, если жена потеряла трудоспособность, ее следует бросить?

— Я этого не сказал, — буркнул Дере.

— Но ты только и ждешь, когда я вновь приступлю к работе! А если я не могу?

— Доктор сказал, через месяц это пройдет.

— Рана заживет. А душа?

— Давай-ка без пафоса. — Дере поморщился.

— Во мне что-то сломалось. Я не хочу работать.

— Это щенок виноват!

— При чем здесь Сеси?

— С него все началось! Ты стала ваять откровенный кич и превратилась в глупую бабу. Размякла, слюни пустила. Ты! Женщина, которую я так уважал!

— Думаешь, ты достоин уважения? На твоих глазах я живу с любовником! А ты это терпишь!

— Потому что я люблю тебя!

— Ложь! Ты деньги любишь, которые я зарабатываю!

— Я! Я их зарабатываю!

— Почему же ты тогда отказываешься меня содержать?

— Тебя! Но не твоего щенка!

— Ах, вот что тебя задевает! Сеси! Его присутствие в моем доме!

— В нашем доме!

— Я завтра же подам на развод! Мне все это надоело!

— Ну же, Дуся… Не будем ссориться, — сразу сдулся Дере. — Вот увидишь: все наладится.

Она тоже устала. В конце концов выбор сделает Давид. Один из двоих сядет в тюрьму за покушение на нее. А другой останется. Расследование когда-нибудь закончится.

Этой ночью она долго лежала без сна. В холле, за дверью, расположился Давид. Ей отчего-то не спалось. Лежала на спине, как велел лечащий врач, бессмысленно глядела в потолок. За стеной была спальня Сеси. Вдруг она услышала голоса. В холле, за дверью. Один из них принадлежал Давиду. Она прислушалась.

— Куда?

— К ней.

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что нельзя!

— Я сам спрошу.

— Нельзя.

— Да пусти ты!

Послышалась возня. Маргарита невольно улыбнулась. Сто к одному, что Сеси потерпит сокрушительное поражение… Так и есть.

— Иди спать, мальчик, — добродушно сказал Давид.

— Да может, я ей нужен!

— Она бы об этом сказала.

— Вот я и хочу спросить.

— Она спит.

— Да ты-то откуда знаешь?

— Человек зашел в спальню и закрыл за собой дверь.

— Типичная логика военного! А может, она не спит, ждет меня?

— Она бы об этом сказала.

— Ты что — тупой? Она же женщина! Она тебя стесняется!

— Она бы об этом сказала.

Маргарита закусила губу, чтобы не рассмеяться. Давид — прелесть! Все аргументы Сеси разбиваются о его железную логику. Так же как попытки пройти в ее спальню — о его мощную грудь. Кто сказал, что он тупой?

Ругаясь, Сеси ушел в свою комнату. Поле боя осталось за Давидом. Сеси тоже прав. Пока охранник за дверью, в холле, в ее спальню никому нет хода. Она и в самом деле стесняется. Тут либо дудочка, либо кувшинчик. Либо жизнь, либо любовь. Дере, по крайней мере, ведет себя достойно. Не пытается прорваться к ней в спальню и отстоять супружеские права. Плетет интриги, но свое тело как самый веский аргумент не использует. Но и сравнение не в его пользу. Вот тело Сеси — это да! Это аргумент!

Она со стоном перевернулась на бок и заставила себя думать о раненом плече. Никаких плотских радостей. В холле послышался какой-то шорох. Она сообразила, что Давид подскочил к двери. Должно быть, уловил ее стон. Ну и слух у него!

— Все в порядке, — отчетливо сказала она.

В ответ не раздалось ни звука, но она почувствовала, что от двери Давид отошел. С такой охраной ей ничто не страшно. Она успокоилась и уснула.

Но на четвертый день ее покой был нарушен. Утро началось как обычно. Давид сварил манную кашу. Добавил в нее изюма и ванили — получилось очень вкусно. Даже Альберт Валерианович уплетал манку за обе щеки. Она знала, как Дере следит за собственным весом, и не удержалась:

— Алик, это же куча калорий! Остановись!

— Завтрак съешь сам, — возразил Дере.

— Тогда я рассчитываю получить на ужин двойную порцию, — хмыкнул Сеси.

— А обед ты разделишь с Давидом? — улыбнулась она.

Дере покосился на квадратного телохранителя, но ничего не сказал. Потом он, как всегда, улизнул с кухни первым, чтобы не мыть посуду. Сеси явно ждал момента, чтобы остаться с ней наедине. Она поняла и сказала:

— Давид, вы свободны. Завтрак был замечательный! Но мыть посуду — дело Сеси. Идите в сад.

Когда телохранитель неслышно удалился, она спросила:

— Ну? Что ты хотел мне сказать?

— Это нечестно!

— Что именно?

— Он не пускает меня в твою спальню!

— Сеси, мы же договорились. У меня болит плечо.

— Но я хотел просто поговорить!

— Говори.

— Знаешь, ночью у меня получается лучше.

— Это я помню.

— А как нам было хорошо, помнишь? — оживился он.

— Да.

— Вот бы повторить!

— Как?

— Поехать куда-нибудь. Вдвоем. Ты и я. Номер в шикарном отеле. Пляж. Ночная дискотека, — размечтался Сеси. — Как все было хорошо! Мы с тобой были так счастливы!