Шрифт:
— Давид?
— Я здесь. Рядом.
— Поедем домой.
— Обиделись?
— Нет.
— Обиделись. Не связывайтесь с ними. Заклюют.
— Я здесь чужая.
— Ничего, привыкнете.
— Я хочу домой.
— Это как скажете.
— Алик! — крикнула она.
— Ну, что?
Дере был недоволен, что его отвлекли. Он беседовал с дамой в умопомрачительных бриллиантах. Кажется, они нашли общий язык.
— Я еду домой!
— Что так скоро?
— Устала.
— Ну, хорошо. С именинницей попрощайся.
Дэва на минуточку спрыгнула со сцены, уступив место девичьему трио. Клацнули каблуки, в полу наверняка образовались две дырки.
— Уезжаешь?! Так скоро?!
— Да, неважно себя чувствую! Плечо болит!
— Но Алик остается?!
— Конечно! Меня шофер отвезет!
Обе старались перекричать музыку.
— Мы так и не поболтали!
— Что говоришь?
— О Кларе! О тебе!
— Я тебе позвоню.
— Как приятно было тебя увидеть!
— Шикарно выглядишь! Даже не скажешь, что тебе тридцать!
— А сейчас! Подаррррок для именинницы! Новая песня! В честь несрррррравненной Дэвы!
На эстраде уже был знаменитый на всю страну баритон.
— Уррррра!!!
ВОЛОСЫ
В сопровождении Давида она вышла на воздух. Накрапывал дождь.
— Подождите, я принесу зонт, — вызвался телохранитель.
— Зачем?
— Ваша прическа. Она окаменеет.
Он метнулся к машине. Маргарита начала медленно спускаться по ступенькам. Что прическа? Тут все окаменело. И это называется успех! Человек даже не успевает понять, что это такое, успех? Не замечает, когда он приходит. Ему все время кажется, что другие более удачливы. Чем больше о нем говорят, тем больше он сравнивает. А что говорят и пишут о других? Как часто? Насколько восторженно? О том, что это и был успех, узнают только когда он проходит. Когда наступает тишина. И молчит телефон. Еще не так давно звонил без перерыва, а теперь молчит.
Тишина. Она замерла у светлых «Жигулей» десятой модели. Давид спешил к хозяйке с зонтом.
— Идите в машину, Маргарита Ивановна. Промокнете.
— Подожди.
— Вы простудитесь!
— Нет, нет… — Она не трогалась с места.
— Что случилось?
— Эта машина… Да, именно так. Эта машина стояла у мотеля в тот день, когда в меня стреляли!
— Таких «Жигулей» в столице пруд пруди, — заметил Давид.
— А номер?
— Вы что, запомнили номер?
— Я очень хорошо помню тот день, — сказала она медленно. — Любую мелочь. Может быть, потому, что чуть не умерла? Как второе рождение. Я помню последний день своей прошлой жизни до мелочей. И вообще: у меня хорошая память на цифры. И сочетание букв… «ОПА». Мысленно я тогда добавила: «Америка, Европа». И даже улыбнулась. Я еще подумала: Клара приехала не одна. С любовником. Она все время смотрела на окна мотеля. Те, что на втором этаже. Я подумала, что она хочет показать его мне.
— Показать? Зачем?
— Это сложно объяснить. Из-за Сеси. Мол, у меня тоже есть, и даже лучше. Мы всегда были соперницами. Как выяснилось, из-за Дере. Ведь он мог стать ее мужем!
— Вы это серьезно?
— Да. Как выяснилось, Клара сделала от него аборт. Разумеется, она не считала, что Алик — хорошая партия. Потому и сделала. Но ведь как все могло повернуться! Она могла стать Кларой Дере, а я… Сама не знаю, кем бы я могла стать…
— Как вышло, так вышло. Сейчас не об этом. Вы уверены, что машина принадлежит любовнику Гатиной?
— Я уверена, что именно эти «Жигули» видела у мотеля, — твердо сказала она. — Насчет любовника нет. Не уверена. Но этот человек там был!
— Тогда надо срочно найти владельца. Если он даже и не любовник Гатиной, то ценный свидетель. А если он до сих пор не объявился… Значит, была веская причина. Он нам нужен.
Давид направился к охраннику, чья коренастая фигура маячила у дверей. Какое-то время они переговаривались, потом Давид полез в карман и достал портмоне. «Деньги», — догадалась она. Сунув в свой карман пару купюр, охранник отправился на переговоры со швейцаром. Давид спустился к ней.
— Все в порядке. Охранник не знает, но выяснит. Остается подождать.
Прошло минут десять. Она начала нервничать. Вышел тот самый охранник, кивнул издалека: все в порядке. Но ничего не происходило. Они с Давидом топтались у светлых «Жигулей». Накрапывал дождь.
— Не волнуйтесь так, — сказал Давид, высоко поднимая зонт.
— Я не…
Вдруг из дверей ресторана вылетел кудрявый парень в потрепанных джинсах. Тот самый актер, который пошутил о возрасте Дэвы. Когда, мол, она стала женщиной, я еще не родился. И был недалек от истины. Парень подбежал к машине, у которой они с Давидом стояли, пискнул сигнализацией, открыл переднюю дверцу, закрыл, снова включил сигнализацию и со злостью сказал:
— Дурацкая шутка!
— Какая шутка?— спросила она.
Похоже, парень со всеми был на «ты», независимо от возраста и положения, потому что пожаловался, обращаясь к Маргарите:
— Представляешь, конферансье объявил: «Владелец "Жигулей" номер такой-то, ваша машина мешает проехать кортежу мэра»! Все как начали ржать!
— Зачем же ты вышел? — улыбнулась она.
— А вдруг правда? У ее мужа столько бабла, что и мэр может приехать!
— Это твоя машина?
— Ну, моя! — с вызовом ответил парень. — На «мерс» еще не заработал. И нечего ржать.