Мы ехали на открытие модного бутика. Как правило, фотоотчет об этом значительном событии помещался в конце нашего глянцевого журнала. Надо было отснять всех звезд, получивших приглашение на мероприятие, и разбавить их просто красивыми лицами. Под которыми написать: «светская львица». Или: «видный бизнесмен». В былые времена среди этих лиц запросто могло мелькнуть и мое. Вот этого я и боялся. Давненько не появлялся я на светских раутах, но мои замечательные губы забыть трудно.

Сгорбыш же понял мое волнение по-своему:

— Не тушуйся, сынок. Они такие же люди.

— Кто — они?

— Звезды. Олигархи.

Это я знал и без него. Через мою постель прошло немало звездных тел, и все они не прочь были там задержаться. Меньше всего я хотел сейчас попасться им на глаза. Я давно уже понял: в светской тусовке нет ничего стоящего. В смысле невест. Все они не первой свежести, если уже не первой молодости. А когда они первой молодости, на них еще нельзя жениться. Они успевают испортиться, не успев повзрослеть. Учитывая мою порядочность, я могу стать жертвой какой-нибудь охотницы за миллионерами. А без любви моя жизнь будет пуста. Как, интересно, я смогу сделать ей пятерых детей?

Поэтому я и стоял в дверях, пытаясь спрятаться за официанта. Увы! С моим ростом это сделать трудно. Я выглядывал знакомые лица. Я их считал. И гадал: как же мне поступить? Если я буду ходить по залу с фотоаппаратом, это их позабавит. А мою мать огорчит. Слава богу, ее здесь нет! Она в последнее время много занимается благотворительностью и в данный момент занята на другом мероприятии. Туда поехали другие репортеры. А мы со Сгорбышем отправились сюда. Я так и не решался войти в зал. Сгорбыш же стоял рядом и гнусно хихикал:

— Ну что, сынок? Глаза разбежались? Да, это звезды! Люди особенные. Но, ничего. Не тушуйся.

И он слегка подтолкнул меня в спину. «Сейчас начнется!» — с тоской подумал я, заприметив знакомую девушку. Ее родители были в особняке моих предков частыми гостями. Нас «сговорили» еще в юности. Я тогда учился в МГИМО и был на сто процентов благонадежен. Это и был вариант под названием «слияние капиталов». Я невольно поежился: мою шею сдавил воображаемый галстук.

— Я и не тушуюсь.

— Врешь! Не по себе, да? Этих красоток не так-то просто уложить в постель. Они себе цену знают. Они — звезды!

Как и все простые смертные, Сгорбыш считал, что звезды — это люди особой породы. Добиться их внимания — большая честь. Заговорить с ними, значило услышать глас небесный. Я же прекрасно знал, что это не так, потому и разозлился:

— Подумаешь! Эка невидаль!

— Не скажи. Тут твои шансы равны нулю. Ни одна из них и головы не повернет в твою сторону, даже, несмотря на твою смазливую физиономию. Они же звезды! — повторил Сгорбыш.

Этого я уже стерпеть не мог.

— На что спорим?

— Что-о? — Он даже распрямился. Вытянулся в струнку.

— Я укладываю в постель ту, на которую укажешь, а ты весь вечер не пьешь. Нет, мало: ты не уходишь в очередной запой в день получки.

Это было нечестно, но выбора у меня не оставалось. Скоро зарплата. Я должен его подстраховать.

— Сыно-ок! — насмешливо протянул Сгорбыш. — Да у тебя силенок не хватит!

Он еще сомневался в моей квалификации! Я разозлился всерьез:

— Это у тебя не хватит силы воли. Удержаться перед накрытым столом.

Я попал в точку: ему очень хотелось выпить. Он все время облизывал губы, а глаза его бегали. Он жадно провожал взглядом каждого официанта с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским. Все его мысли были о выпивке. Наступал момент, когда за бутылку алкоголя он будет способен продать и маму родную. Поэтому Сгорбыш указал на звезду сериала, рейтинги которого зашкаливали:

— Видишь эту классную девочку?

— Ну. Вижу.

— Маленькая проблема: у нее есть парень. И он тоже звезда!

Ее парнем был актер из того же сериала. Таблоиды пестрели отчетами об их бурном романе, щедро поливая сие острое блюдо соусом «ах, какая любовь!». Сгорбыш-то был не промах! Но у него начинался алкогольный психоз. В таком состоянии люди проявляют чудеса изобретательности, лишь бы добраться до вожделенной бутылки.

— Ну и что, что парень? — пожал плечами я. — Хоть муж! Главное, чтобы она не была беременна.