— Лео! Привет! — И бросилась мне на шею.

Я попал в неловкое положение. Меня облизывали на глазах у парня, чья шея от любопытства все увеличивалась и увеличивалась в размерах, так он тянул ее в нашу сторону. Слава богу, я здесь больше не работаю, и мне нет надобности шифроваться. Пусть узнают наконец, кто я такой. Облобызав меня, звезда тем не менее сказала:

— Тебе придется подождать. Моя очередь. — Видимо, она подумала, что я пришел за тем же: запись интервью и фотосессия. Вдруг я решил запеть? — Но я скоро освобожусь. Подкинешь до дома?

— Разве ты не на машине?

— Ну, это не проблема! Хочешь — поедем на твоей.

— Боюсь, что у меня дела.

— А у меня сегодня день рождения!

— Поздравляю.

— А подарок?

— Запиши на мой счет, — небрежно сказал я.

— Хотелось бы натурой.

— Милая, я не форме.

— У тебя что, месячные? — хихикнула она.

— Годовые.

Я начал злиться. С некоторых пор пустой треп меня утомляет. Ну что им всем от меня надо?

— А я слышала, ты свободен.

— Информация устарела. Я женюсь.

— Ах вот оно что! И на ком?

— Есть одна девушка.

Я был уверен, что есть. Только где?

— Что ж… — разочарованно протянула певица. — Но если ты передумаешь…

— Я знаю, где тебя найти.

— Ну, что ты стоишь? — набросилась она на Длинношеее. — Тупица! Долго я буду ждать?

— Сейчас, сейчас. — Он начал суетиться, неумело возиться с зонтиком, дабы по месту направить свет. Ему требовался помощник.

Глядя на это, я невольно поморщился. Кто его сюда впустил? Достойной замены не нашлось? Это же варварство!

— Дай сюда! — не выдержал я и отобрал у него фотокамеру. К счастью, она была цифровая. Будет Длинношеее возиться с пленкой! — Отойди в сторону. С зонтом отойди, идиот! Левее. Правее. Ниже. Стоп! Замер! И ты замерла.

— О! — только и сказала «девочка».

Меня она слушалась беспрекословно. Уж я-то знаю, как обращаться со звездами!

— Расслабься, милая.

— O!

— Подумай о чем-нибудь приятном.

— О! — Она сладко зажмурилась, я мстительно щелкнул затвором. Получилась «свинка»: прищуренные глаза и толстые щеки. Потом опомнился: надо спасать Длинношеее и наш гламурный журнал. Его репутацию. Я нежно улыбнулся враз поплывшей модели.

— Я знаю, о чем ты думаешь. Я здесь, рядом. В такие моменты не надо закрывать глаза. Распахни их пошире. Я хочу это видеть. Не на меня смотри. Вдаль. Дрожи ресницами. Твои глаза влажны от избытка чувств. Парень, в сторону с зонтом. Опустил. Чуть выше. Подбородок вверх. Чуть ниже. Стоп! Оба застыли! — Я раза три щелкнул затвором и протянул ему фотоаппарат: — На, держи. Чудовище!

Длинношеее быстренько просмотрел сделанные кадры и завопил:

— Класс! Ну, прямо как Горб! Вам нравится?!

Звезда спрыгнула с табурета и подскочила к нему:

— А ну, дай! — И, обращаясь ко мне, сказала: — Супер! Лео, а я и не знала, что ты этим балуешься! Где ты этому научился?

— В МГИМО, — раздраженно ответил я.

— А кто будет снимать тебя?

— На сегодня с меня уже хватит съемки.

Я пережил Лену, почти пережил эту особу, у которой сегодня день рождения, мне надо подумать и о деле. К счастью, у нее зазвонил мобильный телефон. Минут пять она с кем-то ворковала. Я собирался с мыслями. Длинношеее просматривал фото.

— Ну, вылитый Горб! — с чувством сказал он. — Мастер!

— Да, я кое-чему у него научился, — небрежно ответил я.

— А вот у меня не получается, — вздохнул парень.

— Зато у тебя другое получается. Шпионить.

Я подошел к столу и выдвинул ящик. «Девочка» закончила разговор по телефону и нетерпеливо спросила Длинношеее:

— Ну, все?

— Я думаю, этого достаточно, — важно ответил тот.

— Тогда я полетела. Лео, пока!

— С днем рождения, — усмехнулся я.

— Что? Ах да, — спохватилась она.

Так и есть: соврала. День рождения у нее где-нибудь в январе. Но вдруг да прорежет?

Как только «девочка» исчезла, Длинношеее захихикало:

— Я так и думал, что ты тот самый Леонид Петровский. А мне никто не верил.

— Что значит — тот самый? — грозно спросил я.

— Я навел справки, — по-взрослому сказал он. — И мне стало понятно, почему она тебе дала.

— Стоп! — скомандовал я. И схватил его за грудки. Тряханул, а потом толкнул в темный угол, на стул: — Сидеть. Значит, это твоих рук дело?