— Надя! — позвал я.

В цветах появилась девушка.

— Ой! — вскрикнула она и метнулась в дом.

Да что ж такое? Рассерженный, я вышел из машины. В это же время из дома появилась Надя. Она поправляла волосы и одергивала новенькое платье.

— Здравствуйте! — сказал я. — Можно вас на минутку?

— Заходите.

Я оставил машину за воротами вместе с пистолетом, лежащим теперь в «бардачке», и вошел в калитку. Надя выглядела растерянной.

— Это вы?

— Леонид Петровский, — напомнил я. — Помните, фотограф, который повесился, оставил для меня странное послание? Я хотел бы у вас проконсультироваться.

— Чаю хотите?

— Пожалуй, нет. Я плотно позавтракал.

— А как вы меня нашли?

— Я был в клинике. Одна дама объяснила, где находится ваша дача. У нее талант штурмана.

— Тетя Тася? Да уж! — Надя рассмеялась, напряжение спало. — Ну, проходите. Не хотите в дом, пойдемте в сад. Мама с папой в гости пошли, я одна.

Начало многообещающее. Я прошел в сад: повсюду цветы. У нас на участке тоже много клумб, в основном розы. Садовник получает астрономическое жалованье: мама обожает цветы. Надя трудится на энтузиазме, денег за это не получает, здесь не так красиво, зато уютнее. Бассейна, конечно, я не увидел, зато приметил пруд. На мостике сидела жирная зеленая лягушка. Увидев меня, она квакнула и плюхнулась в воду. О лягушках я имел смутное представление, знал только, что их подают в дорогих ресторанах, поэтому явлением заинтересовался. Подошел и долго смотрел в воду. Потом рассмеялся:

— Лягушка!

— Ну да, лягушка, — удивилась Надя. И спросила: — У вас что, дачи нет?

— Отчего же? Есть!

Я вспомнил нашу дачу — замок на Лазурном берегу Чего там только не было! Кроме, пожалуй, лягушек.

Мне нравилось в этом живописном уголке, среди неухоженной, но такой уютной природы. Я присел на лавочку и достал конверт.

— Надя, вы сказали, что это ваши бусы.

— Ну да. Мои.

Она села рядом. Смотрела на воду, на зеленую ряску в пруду. Только не на меня. Но я был настойчив:

— Вы сказали, что Сгорбыш их выпросил.

— Сгорбыш?

— Фотограф.

— Нуда.

— Внимательно посмотрите: вы уверены, что это ваши бусы?

Она робко взяла дешевое ожерелье. Повертела его в руках и сказала:

— Мои. Но…

— Что — но? — подался к ней я.

Девушка вздрогнула.

— Поймите, это для меня очень важно. Что с бусами?

— Белых бусинок было три.

— Как-как? — теперь уже вздрогнул я.

— Он все перемешал. И половину выкинул, — с обидой сказала девушка. — Здесь были и серебристые. Очень красивые! И прозрачные.

— Вы в этом уверены?

— Ну да. Я ж говорю: белых было три. Остальные чередовались: синие и голубые, большие и маленькие. Бусинок было больше, и сами бусы соответственно гораздо длиннее. Зачем он это сделал? — вздохнула девушка.

— Испортил ожерелье? Должно быть, у него была веская причина!

Я встал. До меня наконец дошло, в чем дело. Ай да Сгорбыш! А я — тупица! Мне надо было сразу догадаться. Давно бы все прояснилось. Я аккуратно положил в конверт свое сокровище. Очарование этого места развеялось. И Нади тоже. Я уверен: она замечательная девушка. В другом месте, при других обстоятельствах… Но сейчас мне обязательно надо попасть в мою съемную квартиру. Будем плясать от печки. Сгорбыш на это и намекал. Фотография три на четыре. Кажется, я начал понимать, в чем тут дело.

Я быстренько попрощался с Надей, легкомысленно пообещав ей, что мы еще увидимся.

Девушка вышла из ворот и с обидой и недоумением смотрела вслед моей машине, пока та не скрылась за поворотом.

На дороге я опять наткнулся на группу местных парней. Увидел их издалека: они шли навстречу цепью, не собираясь уступать дорогу. По обеим сторонам стеной стояли ели, где-то высоко сияла голубизною выпуклого дна опрокинутая чаша неба. Я вздохнул и достал из «бардачка» пистолет. Повторения сценария не хотелось, я сразу выстрелил в воздух. Ели заволновались и начали переглядываться, перепуганные птицы с криком слетели с ветвей, но все эти звуки утонули в чащобе, словно в ватном одеяле, так густо росли здесь деревья. Зато парни расступились.

— Глянь, опять этот обдолбанный на красной тачке!

— Козел, а патроны-то у тебя холостые!

— Хочешь проверить? — угрожающе спросил я. По моему лицу было видно: следующий выстрел будет на поражение. Попасть в обступивших твою машину людей не так уж и трудно, даже не имея навsrов обращения с огнестрельным оружием.

— Да ну его, братва!

— Как же: крутой!

— Вали, придурок!

Они отступили на обочину. Проехав вперед метра три, я остановился. Опустил стекло и высунулся из машины: