— Позвольте, я обрисую ситуацию, — снова обратился Патрик к пленнику. — То, что у тебя, падла, двое детей, означает, что для достижения этого результата был замучен как минимум один человек! А скорее — два, и ни малейших причин относиться к тебе иначе как к душегубу у меня нет. Поэтому ты, скот, в любом случае послужишь удовлетворению моего любопытства. Первое, что меня интересует — это конкретные цифры скорости регенерации различных тканей у вашей расы.

В руке у Патрикеева вдруг оказался пистолет.

— Для начала стрельнем в бедро, — пояснил он, — ну а потом, просто остановив кровь, понаблюдаем за процессом заживления. Затем — аналогично в живот, и так далее. Ты готов? Молчание — знак согласия, так что приступим.

Оглушительно грохнул выстрел, и на его фоне совершенно потерялся истошный вопль «Не-е-ет!!!» пленника.

— Вот ведь досада какая, промахнулся, — неизвестно кому пожаловался Патрик, — но ничего, в обойме еще четырнадцать патронов, а в сумке две запасных. Ах, да, чуть не забыл. Ты же можешь удовлетворять мое любопытство не только в качестве мишени. Меня интересует экономическая и политическая география ваших южноафриканских поселений, ну и все, что ты знаешь об истории твоего народа. Так что, поговорим или мне еще разок-другой стрельнуть? Смотри, а то ведь я могу и не промахнуться.

— Главное, что я выяснил, — делился Патрик с Вячеславом ближе к вечеру, — агры тоже пришельцы на этой планете, кстати, весьма похожей на нашу Землю. Появились они тут несколько тысяч лет назад, а вот откуда и почему — это еще предстоит выяснить. Но единого государства у них нет, и вообще, похоже, у них тут какая-то разновидность анархии. То есть не с кем тут договариваться сразу за всех. Кстати, эти, которых ты прихватил, никакого участия в набегах на вас не принимали, они про них даже и не знали. Но это неважно, все равно живодеры. Так вот, не помешало бы устроить еще одну экспедицию к аграм. Не на кораблях, нам надо в северное полушарие, я сюда на днях дирижабль пригоню. Тебя, честно говоря, даже и не знаю, приглашать ли.

— Ну вот, — расстроился старшина, — я уж забывать начал, какой ты иногда бываешь гад, а тут, понимаешь, напоминают. Как это без меня?

— А Ольга отпустит?

— Так я же Защитник!

— Ну, тогда выздоравливай, полетим где-то месяца через полтора.

Дирижабль, на котором в Столичное прилетел Павел Патрикеев со своей черной бригадой численностью в двадцать человек, был существенно больше «воздушного мешка», используемого барином для полетов в Питер. Заокеанский летательный аппарат имел длину пятьдесят пять метров при наибольшем диаметре двенадцать, то есть по закону Архимеда имел подъемную силу в четыре с половиной тонны. Учитывая, что сам он весил около трех тонн, можно догадаться, что и без всяких вариовероятностных талисманов он мог поднять как минимум десять человек и даже куда-то с ними улететь — правда, недалеко. Потому как приводился этот аппарат в движение электромоторами, а аккумуляторы в силу весовых ограничений там стояли весьма невеликой емкости. Но ведь еще в начале двадцатого века известный американский физик и изобретатель Тесла обосновал теоретическую вероятность получения электричества из атмосферы, а потом даже построил экспериментальную установку, которая почти работала. А в начале века двадцать первого американцы, насколько Патрик был в курсе, выделили что-то порядка пяти миллиардов долларов на реализацию этой идеи. Ну, а Патрикееву она, реализация, обошлась существенно дешевле, так как он умел искривлять поле вероятности. Однако, кроме архимедовой, дирижабль имел и дополнительную левитационную подъемную силу, построенную по принципу упорядочивания броуновского движения молекул, вроде того болта, который помог взлететь сначала жене Сергея, а потом и ему самому. Правда, такие талисманы получались недолговечными и работать могли только в течение двух недель после активации, зато сравнительно компактными и не очень сложными в производстве.

В общем, это был очень приличный летательный аппарат, но все-таки большой, и перебросить его на землю русичей в готовом к полету виде не представлялось возможным. Даже в полуразобранном виде он все равно не помещался на площадку три на восемь метров, то есть самую большую из тех, с которых до сих пор удавалось осуществить переброс. Ведь в Новый Орлеан девятнадцатого века его несколько лет назад протащили вообще полуфабрикатом, и потом два месяца местный народ потихоньку клеил обшивку. Так что Патрикеев еще примерно неделю экспериментировал с площадкой восемь на двадцать, переправляя в Спасск доски для строящейся там деревянной пирамиды наподобие той, что стояла около барского особняка в Столичном. Пару раз случалось самопроизвольное сокращение зоны переноса, и доски прибывали в Спасск в урезанном виде, однако Патрикееву удалось понять, из-за чего процесс шел наперекосяк, и имелась надежда, что при перебросе дирижабля подобного не случится.

Кроме того, опыты с большой площадкой дали еще один, несколько неожиданный результат. Во время очередного визита в Столичное к Патрику явился владелец мебельной фабрики, а с недавних пор еще и лесопилки, с коммерческим предложением, которое он начал излагать примерно так:

— Барин, послушал я тут рассказы мужиков, что в Спасске доски разгружали и пирамиду твою строили, и вот что подумал. Ведь русичи — они же наши, православные, и чего же им так мучиться! Самая дрянная табуретка стоит незнамо сколько, не у каждого и есть. А все потому, что там леса мало, да и мебеля делать тамошние мастера не шибко умеют. Даже слова «сервант» не знают! Дозволь, как в следующий раз туда отправлять чего будешь, и мне тебя сопроводить, а с собой захватить немножко товару. Пусть русичи посмотрят, что такое настоящая мебель, не из деревяшки какой паршивой, а из настоящей ДСП.

— Ага, — сообразил барин, — хочешь, значит, лично разузнать, без чего еще, кроме мебели, там мучаются русичи, и по каким ценам этим православным братьям можно помогать не закостенеть в дикости? А что, вполне достойная цель. В общем, переброс тебе обойдется в двадцать процентов выручки, что ты получишь здесь за привезенные оттуда товары русичей — ты же не их деньги сюда потащишь, понятно. Устраивает тебя такое, Кузьма Петрович?

— Батюшка барин, да я бы и на половину согласился, — поклонился в ответ Кузьма, — но раз уж ты сказать изволил про пятую часть, то я тебе перечить никак не могу. Когда товар-то подвозить?

— К послезавтрашнему утру, часам к шести.

Перед тем, как отправляться в большую экспедицию по Мэлтеру, Патрикееву с Малым предстояла еще одна, небольшая, но по Земле XXI века. В Сонково.

— Как там мои родители и брат, не знаешь? — спросил старшина уже при втором явлении «ангелов» в Спасск.

— У меня же вообще никакого их адреса нет, и даже имен, — вполне резонно ответил ему друг, — пиши координаты, как буду в том мире, узнаю.