— И мне тоже, — согласилась Элис; синие глаза ее увлажнились, слезы покатились по щекам. — Она учила меня, передавала все свои навыки и умения. У меня такое ощущение, будто перед тем, как покинуть этот мир, она поручила мне заботу о вас.

Кэтрин доверчиво посмотрела ей в глаза.

— Ты думаешь, она знала? Была так мудра и предчувствовала скорую смерть?

— Думаю, знала, — вздохнула Элис. — Мора как-то обмолвилась, что видит мрак впереди. Когда она вытащила вас из воды, она догадывалась, что за это придется заплатить. Что река потребует свою плату.

Миледи заплакала еще сильнее.

— Значит, она погибла из-за моего спасения! — воскликнула она. — Она отдала за меня жизнь!

— Мора сама хотела этого. Она, да и я тоже, мы не задумываясь принесли бы такую жертву. Я потеряла ради вас свою мать и не жалею. — Голос Элис трогательно задрожал. — И не буду жалеть об этом.

Она нежно погладила Кэтрин по голове предательской рукой. Та уже рыдала не сдерживаясь.

— Ах, Элис, подруга моя, — повторяла она. — Моя единственная подруга.

— Бедная миледи, — приговаривала Элис. — Не плачьте, пожалейте себя!

Она тихонько покачивала госпожу, глядя на распухшее от слез лицо. Потом громким голосом позвала других женщин. Первой явилась Рут.

— Пошлите за Хьюго, — велела Элис. — Миледи сейчас очень нуждается в нем.

Он пришел сразу и даже отпрянул, когда Кэтрин, рыдая, протянула к нему руки и взвыла от горя. Он упал на колени перед ее креслом, обнял ее и коснулся губами волос.

— Тише, тише, — ласково шептал Хьюго, затем поднял голову к Элис, словно не узнавая ее, и спросил: — Неужели у тебя нет ничего успокоительного? Это нехорошо для ребенка, нельзя же так предаваться страданию.

— Ей лучше самой успокоиться, — сдержанно ответила Элис.

Кэтрин всхлипнула и сильнее прижалась к мужу.

— Я знаю, — промолвила она, шмыгая носом. — Мора часто веселила меня. Она делала так, что все казалось ужасно смешным. Она рассказывала про себя такое, что я хохотала до слез. Я все жду, что сейчас она войдет и засмеется нам прямо в лицо.

Элис метнула взгляд на дверь; штора на двери дрожала. На мгновение девушке показалось, что Мора действительно сейчас войдет, оставляя мокрый след и влача за собой водоросли, и рассмеется им в лицо, широко раздвинув синие губы утопленницы.

— Нет, — возразил Хьюго. — Это невозможно, Кэтрин. Мора утонула. И постарайся не слишком расстраиваться по этому поводу. — Он обернулся к Элис. — Так есть у тебя что-нибудь, что ее успокоит?

— Могу предложить вытяжку цветка птицемлечника, — холодно произнесла Элис.

Она отправилась в свою комнату. Там в шкафу для белья хранились пузырьки, порошки, сухие травы, которые они собирали и готовили вместе с Морой. На кровати осталась белая ночная рубашка Моры. Сквозь открытую дверь влетел сквозняк, и рубашка надулась и приподнялась на кровати, словно собираясь встать и пойти к Элис. Рукава слегка шевелились, будто пытались указать на нее осуждающим жестом. Девушка прислонилась спиной к двери и смотрела на рубашку до тех пор, пока взглядом не смогла заставить ее лежать смирно и не двигаться.

Наконец она вернулась в галерею и протянула лорду лекарство.

— Вот, пожалуйста.

Хьюго, не глядя, взял из ее рук кружку и глоток за глотком заставил Кэтрин выпить, не отрывая глаз от ее лица и бормоча что-то тихим, нежным голосом. Когда миледи перестала всхлипывать, выпрямилась и вытерла лицо носовым платком, он посмотрел по сторонам и заметил Элизу.

— Ну-ка, ты, поди сюда! Быстренько приготовь постель ее светлости. Сейчас ей надо поспать.

Присев, Элиза побежала в спальню миледи.

— А снотворное у тебя есть? — бросил он Элис через плечо.

Девушка снова направилась в комнату, где недавно жила вместе с Морой. В камине треснуло горящее полено, и по стенам вокруг кровати заплясали тени. На секунду ей показалось, что на сундуке, стоящем у изголовья кровати, кто-то сидит, уставившись на дверь. Элис снова прислонилась спиной к двери и прижала ладонь к сердцу. Потом взяла себя в руки и достала настойку толченых зерен мака, чтобы госпожа хорошо отдохнула на широкой, удобной кровати. Затем вернулась и отдала снадобье Хьюго. Он обнял жену за располневшую талию и повел в спальню, не сказав ни слова благодарности. Элис сжала губы, сдерживая раздражение. Она наблюдала, как они уходят, видела, как голова Кэтрин склонилась на плечо мужа, слышала ее жалобный голосок и его ласковый шепот.

— Тебе не страшно спать одной в своей комнате? — поинтересовалась Элиза, когда дверь за ними закрылась.

— Нет, — отрезала Элис.

— В кровати мертвой женщины! — воскликнула Элиза. — На подушке, где еще остался след ее головы! После того, как она только сегодня погибла! Я бы очень боялась: а вдруг ночью она придет попрощаться? Они всегда так делают. Она обязательно придет попрощаться, перед тем как обрести вечный покой, бедная старуха.

— Была бедная старуха, а теперь умерла, — пожала плечами Элис. — С чего это ей не спать спокойно, а шляться по ночам?