Сенешаль (крестясь). Сомкните ряды — они приближаются.

Броун. Предоставьте это дело нам, господа! Не подвергайте себя риску попасть на их копья, как на вертел! Ко мне, Оборотень! Вот прекрасная цель для наших стрел. Посмотрим, кто из нас лучше пробьет миланский панцирь.

Оборотень. Посмотрим, смелый англичанин. Итак, в тот золоченый шлем!

Сенешаль (раненный насмерть). Господи! Прости мои прегрешения!

Флоримон. Никто не осмеливается приблизиться ко мне! Я не могу даже умереть! (В него попадают две стрелы.) Ах, если бы хоть рыцарским копьем... Иисусе! (Умирает.)

Броун. Это моя стрела.

Оборотень. Клянусь дьяволом, моя!

Броун. Он упал, когда я пустил в него стрелу.

Оборотень. Я метил ему в ухо, где шлем не так толст.

Броун. А я в сердце.

Оборотень. Честное слово, одна у него в ухе, а другая в сердце. Поздравляю, приятель!

Броун. А я тебя.

Оливье (Сиварду). Пощадите, рыцарь, пощадите!

Сивард. Вы дворянин? Вы богаты?

Оливье. Да, я могу дать вам хороший выкуп.

Сивард. Снимите железную перчатку, вы мой пленник [73] .

Оборотень. Пленник! Брать дворянина в плен! Клянусь богоматерью, я этого не потерплю. Смерть ему! Во имя святого Алипентена! (Убивает Оливье.)

Сивард. Как! Ты посмел убить моего пленника?

Оборотень. Мы деремся не из-за одной только добычи, а чтобы истребить дворянскую породу. Поняли, начальник?

Сивард. Не знаю, что меня удерживает...

Симон (Сиварду). Отец Жан послал меня за вами. Неприятель все еще защищает свой обоз. Говорят, нас там ждет богатая добыча.

Броун. Вперед! Клянусь усами Иуды!

Сивард. Друзья, вперед!

Оборотень. За мной, волки!

Броун. Теперь уж нам, приятель, ссориться нельзя. Мы выпили из одного кубка. Ты подарил мне свой лук, а я тебе свой. Другому я ни за что не отдал бы его, предложи он мне столько же золотых, сколько я выпустил из этого лука стрел. А все же, мой храбрый волк, я на тебя сердит. Нет, что ни говори, а не следовало тебе убивать дворянина, когда капитан объявил его своим пленником.

Оборотень. Черт меня побери, если я позволю другому сказать и половину того, что сказал мне ты! Для вас, англичан, война — та же торговля.

Броун. А разве мы не правы, клянусь бычьим брюхом?

Оборотень. Да я и сам люблю добывать деньги мечом и стрелой. Но я до того ненавижу дворян, что ради удовольствия убить одного из них готов, кажется, отказаться от военной добычи.

Броун. У всякого свой вкус. Ты волен следовать своему. Но, забубенная головушка, предоставь и другим действовать по-своему. Сивард зол на тебя, как сто чертей. Он говорит, что ты лишил его по меньшей мере трех тысяч франков.

Оборотень. Что поделаешь! Зато я доставил себе удовольствия на десять. Э, да что говорить о мертвых! Их не воскресишь. Видишь палицу? Я сделал на ее рукоятке тридцать три зарубки. Понимаешь, что это значит?

Броун. Нет.

Оборотень. Это значит, что я самолично убил тридцать трех дворян или их прислужников. И я поклялся не спать в постели до тех пор, пока не дойду до полусотни. Я очень рассчитываю на то, что мой старый недруг д'Апремон доставит мне случай сделать еще одну отличную зарубку.