Он ходил в третий класс, когда Идаабрамовну переехал грузовик. Почему-то именно грузовики убивали близких Ларри людей. Потом он долго боялся, что мама тоже попадет под грузовик (это и в самом деле произошло, но тридцать лет спустя), и тогда он останется совсем один и, может быть, его тоже настигнет смерть под колесами. А через несколько дней после смерти няньки к Ларри пришел ее муж-старичок и принес целую связку книг. Там были Жюль Берн, Фенимор Купер, Джек Лондон и Конан Дойл. Старичок сказал, что Идаабрамовна хотела, чтобы эти книги достались Ларри. Так ему пришлось научиться еще и читать по-русски.

Как ни странно, способность к языкам у Ларри оказалась какой-то неправильной: в школе он с большим трудом зазубрил пару сотен французских слов, которые мгновенно испарились из памяти, как только был сдан экзамен. И с итальянским у него не ладилось — какое-то время они с матерью прожили в итальянском квартале, и все соседские пацаны болтали на улице исключительно по-своему, а Ларри продвинулся в итальянском не дальше, чем Идаабрамовна в английском. Зато русский не забылся и потом очень пригодился в армии.

В армию Ларри отправился сразу по окончании школы. Денег на колледж у матери не было, Ларри в лучшем случае ждала неблестящая карьера на единственном в Лоусвилле (сюда они переехали, исколесив после Флориды еще пять или шесть штатов) большом предприятии, где всегда требовались рабочие руки — химкомбинате. Начав с грузчика, он, может, к сорока годам дослужился бы до бригадира грузчиков или даже до мастера, пил бы по вечерам с такими же грузчиками в баре, женился бы на официантке или прачке, завел бы детей, которым тоже в жизни ничего не светило бы… В общем, он выбрал армию. И не зря.

Армия дала ему все: образование, материальную независимость, самоуважение. Он начал обычным рядовым, а в результате закончил военную академию и параллельно получил степень магистра по славянским языкам. Он бесконечно практиковался в русском, а кроме того, овладел в совершенстве польским, чешским, словацким и словенским, а еще вполне прилично выучил болгарский и македонский.

А в начале 1980-го Ларри Фримена пригласили служить в специальное подразделение «Дельта». В поисках подходящих людей офицеры из «Дельты» регулярно объезжали страну, просматривали тысячи личных дел и тестировали сотни офицеров, из сотни отбирался максимум один — нужны были лучшие из лучших.

Ларри служил тогда на военно-воздушной базе «Авиано» в Италии. Ему сделали предложение, и он не отказался. Он давно ждал случая вырваться из штабной рутины, забросить подальше бесконечные распечатки радиоперехватов, которые ему приходилось нескончаемо перелопачивать в поисках чего-нибудь интересного. Правда, пришлось пройти еще один тяжелейший курс физической подготовки, поскольку нормативы для сотрудников «Дельты» были куда как выше, чем в обычных армейских частях. Снайперская и скоростная стрельба, все виды холодного оружия, единоборства и выживание в совершенно нечеловеческих условиях — всему нужно было фактически учиться заново. Но оно того стоило.

Хотя боевое крещение едва не закончилось для Ларри героической гибелью.

В апреле того же 1980-го он в составе группы под началом майора Фитча участвовал в спецоперации по освобождению заложников в Тегеране. Командовал операцией сам создатель «Дельты» полковник Чарлз Беквит.

К сожалению, операция закончилась полным провалом.

Из восьми вертолетов, поднявшихся с борта авианосца «Нимиц» в Персидском заливе, только шесть достигли контрольной точки «Пустыня-1». Она действительно находилась в пустыне, в двухстах милях к юго-востоку от столицы Ирана. Но из долетевших шести еще одна машина оказалась неисправной. С оставшейся техникой Беквит продолжать операцию не решился. Он отдал приказ возвращаться.

«Проверить снаряжение и покинуть вертолеты, — скомандовал своим людям Фитч. — Перегружаемся в самолеты».

Беквит лично наблюдал за погрузкой. Было около трех часов ночи. Двигатели самолетов низко гудели, разогреваясь. По взлетной полосе неслись пыльные вихри, видимость была практически нулевая.

Ларри с товарищами, пригибаясь к земле и пряча глаза от летящего в лицо песка, бежал к самолету, оставалось метров пятьдесят, а может и меньше, когда самолет вдруг вспыхнул синим огнем и раскололся пополам. Жуткой силы взрывной волной Ларри отбросило на добрый десяток метров и, ударившись затылком о бетон, он на несколько секунд отключился.

Оказывается, из-за плохой видимости один из вертолетов, выруливавший на заправку, столкнулся с тем самым ЕС-130, в который должна была загружаться группа Ларри.

Жар был страшный, Ларри видел вокруг тела, многие лежали неподвижно, в нелепых позах. Пламя, освещая бескрайние барханы вокруг, поднималось вверх метров на сто. В любой момент могли взорваться боеприпасы. Беквит стоял так близко к огню, что на нем дымилась форма, но благодаря его самообладанию и четким приказам операция все-таки завершилась, и с минимальными потерями.