– Нина, вы давно видели Людмилу? – спросил Гуров, закуривая.

– Шел бы ты…

– Я спрашиваю не из праздного любопытства. – Сыщик взглянул на дверь спальни. – Пытаюсь определить время, когда Аварию убили.

– Кого убили? – Нина выскочила в гостиную, халат на ней распахнулся, девушка стояла почти обнаженная.

Гуров молча смотрел на Нину, одновременно оценивая ее красоту и думая о том, что об убийстве она явно слышит впервые. И хотя женщины от рождения лгуньи талантливые, но такой театр Нине не изобразить, известие ее ошеломило.

– Людку убили? – Нина запахнула халат, опустилась в кресло напротив. – Слушайте, Лев Иванович, разрешите, я у вас переночую? Ну куда я, на ночь глядя? Борис вызверился, теперь понятно отчего. Он скандалов не любит. Людка! Ах, мать вашу! – Она взглянула на Гурова, прикусила губу. – Лев Иванович, плесните мне чего-нибудь покрепче.

Гуров принес из бара бутылку коньяка и для себя сок, поставил на столик и спросил:

– Как думаешь, из-за чего ее могли убить?

– Авария была девка скандалистая, но добрая и закон знала, лишнего не скажет. – Нина разлила по бокалам коньяк и сок. – Ну, помянем?

– С удовольствием, но мне работать. – Гуров взял бокал с соком. – Человека убили, а я сыщик, – так что сами понимаете. Нина, мы с вами расстались около трех часов назад, расскажите мне, как вы провели это время, кого видели, о чем разговаривали.

– Ой, начинается. – Нина вздохнула и выпила. – Смотришься ты мужиком, а по сути – мент обыкновенный.

Гуров согласно кивнул, прикрыл глаза.

– Продолжайте, меня интересует, кого вы видели, о чем разговаривали.

Ничего интересного, тем более полезного сыщик услышать не рассчитывал и ошибся. По словам девушки, она вернулась в номер Юдина, увидела в коридоре высокого худого змея, которого давно забыли похоронить. Так девушка неуважительно охарактеризовала патриарха воровского мира Губского. Бориса Юдина в номере не было, она прилегла на часок и задремала. Вскоре Борис вернулся, разбудил ее и предложил срочно уехать в Москву. Нина потребовала машину, Юдин дал две «кати» и сказал, мол, не маленькая, доедешь. Девушка не сказала прямо, но дала понять, что Юдин ее ударил, после чего она собрала вещички и перебралась в номер Гурова. Здешнего администратора она хорошо знает, а что девочки кочуют из номера в номер, тут дело обычное, дверь открыли без лишних вопросов. Нехитрая одиссея проститутки не заслуживала бы внимания, если бы не была ложью от первого до последнего слова. Что Нина врет, сыщик понял практически сразу и мог это доказать элементарно, но молчал, даже согласно кивнул и обронил:

– Все мужики свиньи.

– Это точно! – радостно согласилась Нина. – Так я переночую?

– А меня не вызовут на дуэль?

– Отстреляешься.

Гуров вновь согласно кивнул, начал закуривать, девушка остановила:

– Что ты куришь?

Она принесла из спальни пачку «Мальборо», бросила на стол.

– У богатых свои привычки. – Гуров взял сигареты и, как говорится, не поверил своим глазам.

Эта на первый взгляд обычная пачка сигарет одновременно и проясняла ситуацию, и запутывала ее окончательно. Если карты крапленые, то будем играть краплеными, решил сыщик. Зачем же тебя сюда подослали? Самый простой ответ: чтобы я здесь задержался, не выходил из номера.

– Вы очень красивая, а я очень слабый. – Гуров поднялся, поправил кобуру, одернул пиджак. – Я вас оставлю ненадолго, отдыхайте. – И пошел к двери.

Если она позволит мне уйти, значит, говорила правду, решил Гуров. А пачка «Мальборо»? Нина выскользнула из кресла бесшумно, но Гуров увидел движение в полированной дверце бара, сделал шаг в сторону, повернулся и поймал девушку в объятия. Она прижалась к нему, запрокинула голову, смотрела, улыбаясь, и прошептала:

– Какой ты быстрый и сильный.

Гуров без труда рассмеялся, поднял Нину, отнес в кресло.

– Я хочу тебя, – сказала Нина.

– Мысль интересная. Я согласен, но чуть позже.

– Ты что, генсек? Это он нас по ящику каждый день убеждает, что жить мы начнем завтра, а сегодня следует подождать и потерпеть.

– Тебя привлекут за оскорбление президента. – Сыщик налил себе коньяк, долил немного Нине, чтобы сделать уровень в бокалах одинаковым, так же ровно разлил сок и пошел в ванную.

Он почистил зубы, причесался, но ни пиджак, ни пистолет не снял. Решив, что отсутствовал достаточно долго, вернулся и весело сказал:

– Включим телевизор и будем жить сегодня. Ты прими душ, а я пока переоденусь.

– Отличная мысль. – Нина скользнула взглядом по столу. – Можешь не надевать на себя лишнего. – Девушка скрылась в ванной.

Гуров, сравнив на глазок уровни в бокалах, ничего настораживающего не заметил, но от греха местами их все-таки поменял, снял пиджак и отстегнул кобуру с пистолетом, отнес в спальню. «Что, если она сыпанула мне не снотворное, а яд? И я убью человека? Девчонку могли обмануть: мол, усыпи, а дали яд. Вряд ли, зачем им нужен здесь труп милиционера?»

– Фу, противный! – Нина вышла из ванной. – Ты чего, занимаешься любовью в штанах?

– Все-то вам, женщинам, расскажи заранее, – улыбнулся Гуров, поднял «свой» бокал.

– Верно, давай снимем напряжение. – Нина упала в кресло, затем вскочила, подошла к Гурову, заглянула в глаза. – На брудершафт?

Они выпили и поцеловались.

– Я хочу немедленно уехать! – решительно сказал Кац и посмотрел на Юдина и Мельника с вызовом. – Убивать меня, или, как вы выражаетесь, «убрать», глупо, а ссориться вам тоже невыгодно.