Сбитый с толку, Дженкс посмотрел на меч молодого человека, когда Винсет протянул его. Его лицо было искажено беспомощностью.

– Я не возьму оружие другого мужчины, – сказал Дженкс грубо, и молодой пикси испугался.

– Но мне больше нечего… – сказал он, роняя меч на колени.

– Ну, я бы так не сказал, – ответил Дженкс, и крылья Винсета наполнили комнату звуком тысячи пчел и светом солнца. – У вас две руки. Вы сможете сделать домик для стрекозы из цветочного горшка?

Надежда, появившаяся на лице Винсета, сменилась отвращением.

– Мне не нужна милостыня, – сказал он, вставая и крепко зажав в руке меч. – Я не дурак. У вас есть замок и большая семья. Вы можете сами сделать домик для стрекозы.

– Нет! – сказал Дженкс, тоже вставая. – Я хочу офис на границе моих владений, с другой стороны от забора, на улице, которая отделяет сад от дороги. Вы сможете построить его? Под кустом сирени? И нарисовать вывеску, если я дам вам символы? Это не работа в саду, и я не могу попросить детей сделать мне офис. А жена оторвет мне крылья, если я попрошу!

Винсет засомневался. Его глаза закрылись на мгновение, когда они открылись, надежда снова сияла в них.

– Я могу сделать это.

Улыбаясь, Дженкс задумался, стал ли Джакс хоть вполовину благородным пикси. Этот идиот с затвердевшей пыльцой сбежал с вором, почти ничему не научившись. Последние слова Дженкса, обращенные к нему были резкими, и его это беспокоило, но когда ребенок покидает сад, это значит, что он ушел навсегда. Как правило. Но дети Дженкса нарушили и эту традицию тоже.

– Я, пожалуй, взгляну на статую, – сказал Дженкс. – Я и мой партнер Бис, – добавил он, быстро все обдумывая. Рэйчел никогда не отправлялась на задание, не имея прикрытия. Ему тоже следует взять кого-нибудь. – Если я смогу помочь вам, вы построите мне офис из цветочного горшка.

Взглянув на него, Винсет кивнул, от облегчения с него сыпалась золотая пыльца.

– Спасибо, – сказал он, убирая меч, в нетерпении. – Мы можем отправиться сейчас?

Дженкс искоса посмотрел на потолок, определяя время. Судя по виду, солнце очень скоро сядет, и Бис проснется.

– Конечно. Но, м-м, я должен сообщить жене, куда я отправился.

Винсет понимающе вздохнул, и они вместе вылетели к садящемуся солнцу, оставив огонь догорать.

“Решение проблем для пикси, обращаться сюда”, – подумал Дженкс, отведя Винсета к стене, окружавшей сад, чтобы он подождал с Джумоком, пока он поговорит с Маталиной. “Разве может эта затея причинить вред?”

Уперев руки в бока, чтобы сохранить равновесие, Дженкс изменил наклон крыльев, стараясь лететь ровно в порывах ночного ветра. Впереди слышался отдаленный вечерний шум телевизоров, радио и телефонных разговоров; резкие звуки били по ушам в темноте, исходя из ярко освещенных особняков с другой стороны дороги. Тихие звуки парка остались позади. Шум близлежащего города был почти невыносим, но ради небольшого сада с двумя статуями и изобилием цветов, расположенного в его центре, можно было потерпеть неприятные звуки. Ограда, вероятно, была попыткой снизить уровень шума и грохота метрополитена, неподалеку от которогго Винсет решил построить дом своей молодой семье.

Дженкс проголодался, пока ждал Винсета, который полетел сообщить Ноэль, что они вернулись, и пикси полез в сумку на поясе – в поисках липкого комка нектара, меда и масла арахиса. Его человеческие партнеры не знали, что если он не ест каждые несколько часов, то это для него мучение. Хотя раз Айви и Рэйчел не знают этого, их не мучает совесть.

– Значит, это та статуя, да? – спросил Дженкс, когда Винсет присоединился к нему, и они сели отдохнуть на спинку ближайшей скамьи. Изваяние находилось напротив цветника Винсета, и хотя они сидели вдалеке от растительности, оба чувствовали себя счастливее, несмотря на то, что Дженкс был всего лишь гостем и надел свою красную бандану как ремень. Он замялся, но потом, задумавшись, решил, что это входит в часть его новых обязанностей, и предложил Винсету меда. Он никогда не делился едой с кем-нибудь помимо членов семьи. Ощущение было непривычным, и Винсет удивленно моргнул, тоже потрясенный его предложением.

– Нет, спасибо, – сказал он, выглядя смущенным. – Хм. Да, это та статуя, – Винсет указал на ближайшую статую, и Дженкс убрал второй комок меда обратно.

– Она не нападает, пока луна не взойдет, – добавил Винсет, расслабившись, когда предложенной еды не стало. Замахав крыльями, он пугливо посмотрел на луну. – Она нападает в полночь, не по часам здоровяков, а в настоящую полночь, когда луна в зените.

Внимание Дженкса переключилось на две похожие статуи, стоящие в десяти футах друг от друга, окруженные однолетними растениями и низкими кустами. Обе были выполнены в греческом стиле, с античной красотой гладких линий и одеждой, ниспадавшей складками. Старая статуя была черна от патины и коррозии, отчего выглядела даже красивее. Резные локоны были собраны на голове, несколько выбившихся прядей обрамляли молодое лицо с почти невинным выражением. Каменные одежды заканчивались чуть ниже бедер и не скрывали красивые ноги. На поясе висел небольшой мех с водой, а пальцы держали рукоять меча, который острием упирался в пьедестал у ног.

Вторая статуя изображала молодого человека со стройной, почти женской фигурой. Пустые ножны виднелись на лодыжке, не покрытой каменной одеждой. Он был гибким, стройным, а выражение лица казалось почти диким. Недавно установленная между ними табличка, пахнувшая медовым бурачком, гласила, что обе статуи были пожертвованы Фондом Каламака, чтобы ознаменовать присуждение Цинциннати статуса города в 1819 году, но лишь статуя женщины выглядела действительно старой. Другая же была жемчужно-белой и казалась совершенно новой. А может, ее недавно почистили.