— А у некоторых, между прочим, топоры… — Егор нахмурился. — Давайте поворачивать, а?

— Давайте, — согласился я. — Попробуем обойти по главной линии.

— Что так? — спросила Алиса. — Зачем поворачивать? У нас же есть Рыбинск. Пусть он пойдет и всех убьет, ему это ничего не стоит!

Егор икнул.

— Давай, Рыбинск, покажи, — усмехнулась Алиса. — Иди, убей их.

— Их нельзя убить, — ответил я. — Они уже дохлые.

Алиса прищелкнула языком.

— Как все меняется… — Алиса потерла лоб. — Раньше нашего Рыбинска и гнать никуда не надо было, едва почувствует, где можно погань пошинковать, сразу туда поторапливается, из глаз смерть так и брызжет. А сейчас…

Алиса махнула рукой.

— А сейчас все больше в обход. Так?

— Так, — согласился я. — В обход. Я обходчиком стал.

Алиса хихикнула. Егор поглядел с непониманием.

— Выцвел, выцвел. Ты когда в последний раз поганца успокаивал? Не помнишь, наверное?

— Недавно! — вступился за меня Егор. — Он убил огромную женщину!

Алиса уже хохотнула, с издевкой и удивлением, и разочарованием одновременно, как только она умеет.

— Это на него очень похоже — убить огромную женщину! Наш Дэв — настоящий герой, я всегда про это знала. Не маленького мужичонка, нет, большую, большую женщину!

А действительно ведь, я убил огромную женщину. То есть не убил, она и была мертва, но я тоже, посодействовал…

— Ладно, — согласился я. — В обход не пойдем. Как скажете. Напрямик. Сейчас… Надо вернуться.

Я шагал по шпалам первым, Алиса и Егор за мной, оглядывались. Вернулись к дрезинам. Не хотелось мне, это правда. Не знаю почему. Вот тишком пролезть — это да, а напрямик… нет, напрямик не очень. Какое-то непонятное нежелание, тошнило от всего, они ведь совсем недавно были людьми.

Нет, я не верил, что их можно вылечить. Или оживить. Наверное, в Благодать я тоже не верил, с ней осторожнее надо быть, вон одни уже Частицу Бога выделяли, довыделялись. Но все равно…

Мрецы, они как роботы, не ведают, что творят. Я вспомнил жнецов, тех, сломанных, под ракетой. Роботы, про достижения разные рассказывали, а их взяли и переделали. В убийц. Пятьдесят шесть минут. Бежать. Сейчас я, наверное, и десяти не продержался бы, сдох, сердце не выдержало бы. А раньше пятьдесят шесть! А почему пятьдесят шесть? Или пятьдесят семь? Не помню уже… Почему не час, час ведь ровнее? Кто его знает…

Мрецы тоже. Лежали себе мертвые, никого не трогали, а потом раз — и восстали. Вряд ли они хотели бродить и на всех подряд набрасываться, но у них никто не спрашивал. А значит, они не виноваты.

Кого не возьми, все не виноваты.

— У нас мало патронов, — сказал я. — Три?

— Да, — подтвердил Егор. — Ты там стрелял…

Алиса хмыкнула.

— Раньше тебя это не останавливало, — напомнила она. — Отсутствие патронов.

— Давайте все-таки попробуем в обход… — начал Егор.

— Если честно, я устала от этих нор. У меня в горле от них першит, надо куда-нибудь уже и выйти. Давай, Рыбинск, разберись с мертвяками. Ты же уже сорок тысяч их убил, убей еще десяток. Прыщельга, скажи ему!

— Что сказать?

— Скажи ему, что я тут хочу пройти. И ты тоже. Нас большинство, он должен подчиниться.

— Я думаю…

Алиса зарычала.

— Она права, — тут же сказал Егор. — Нам лучше сюда. Ты это… А я тебе помогу.

— Ладно.

Ладно. Осталось недолго, я знаю, прикушу губу. Найти уцелевшую станцию, определиться — и снова вперед. Последний бросок. Эти шахтеры, от них один вред. Непонятно, как они здесь скопились. И у всех в руках инструменты. Обычно мрецы с собой ничего не таскают, а здесь… У кого кирка, у кого мотыга, а у некоторых ломы. Но пройти надо. Рельсы на самом деле разъезжены, не зря же сюда ездят? Мы заблудились, в этих тоннелях кто угодно заблудится.

— Вагонетка на ходу?

— И что? — спросила Алиса.

— Завести сможешь? — Я пнул тележку в колесо.

— Ах ты… — догадалась Алиса. — Узнаю старого Дэва! Узнаю! Протаранить сволочей вагонеткой! Вот это по-нашему!

— Попробуем…

— Учись, Егор. Бери пример, Егор. Ты знаешь, какое прозвище получил наш Рыбинск? Его звали Палач!

Алиса принялась возиться с дрезиной. Дергала за рычаги, крутила ручки, приговаривала, слова по большей части незнакомые, технические, наверное.

Егор смотрел на меня, губы дрожали. Не звали меня Палач, никогда.

— Палач… — протянул Егор с уважением.

— А действительно, — сказал я. — Давно я делом что-то не занимался…

— Я тоже, — Егор хрустнул шеей. — Надо бы размяться, а то под землей совсем замерз…

— Я сам, — успокоил я Егора. — Сам справлюсь. Ты мне помоги баллон на рельсы поставить.

Я указал на тележку.

— Да…

Взялись, поставили на рельсы задок. Потом передок, положили под колеса деревянные чурбаки, валявшиеся рядом.