Наверное, так оно и есть. Скелет выпустил дым, у меня зачесались глаза и заодно голова.

— За сто лет семь дураков нашлись, один дурак на тринадцать лет.

— Почему дураки? — спросил Егор.

— Они вернулись? — Алиса повернулась к Скелету.

Тот помотал головой.

— Значит, дураки. Умные бы вернулись.

Скелет улыбнулся.

— Дураки. Наверное. Они приходили и уходили. И вы тоже.

Я думал, что Алиса сейчас что-нибудь скажет. Ехидственное.

Но она промолчала.

— Никто не вернулся… — повторил Скелет.

Егор щелкнул зубами.

— Нет, — сказал Скелет, — мы их всех отговаривали. Но никого не отговорили.

— Почему? — поинтересовался Егор.

— Потому что мир спасти нельзя, — совершенно спокойно ответил Скелет.

Он выпустил из ноздрей задумчивую дымную фигуру.

— Мир должен пасть, — совершенно спокойно повторил Скелет. — И ничто этому не помешает.

Алиса и Егор посмотрели на меня вопросительно.

— Человек не может уничтожить то, что создал не он, — сказал спокойно Скелет. — Изгадить — это пожалуйста, а чтобы совсем… Нет. Мир, если ему суждено быть разрушенным, разрушится. И вы это не остановите.

Скелет затянулся.

— Кстати, — он облизал зубы, — это уже случалось.

— Что? — не понял я.

— Светопреставление. Причем, судя по всему, не один раз.

— Как это может быть? — Алиса прищурилась. — Конец Света… это же конец.

Все…

Скелет как-то по-особенному прищелкнул языком, отчего дым получился треугольный.

— В определенном смысле… — Скелет полуприкрыл глаза. — Знаете, шахтерская жизнь тяжела, очень быстро изнашивается позвоночник, легкие. Когда работать невмочь, по разным местам распределяемся. Я попал в книжную палатку, времени много, читал, читал. Конец — это для одних конец, для других же всегда начало. Диалетика называется. Так что… У меня, кстати, есть доказательства. Лисичка.

Кивнул Скелет.

Лисичка снова шустро исчез и появился через минуту с большой черной книгой.

— Альбом, — объяснил Скелет. — Под землей лежит много чего интересного, и находят это шахтеры.

Скелет протер руки о куртку, встряхнул их как после воды, открыл.

Фотографии. Большие и красивые. Слои земли, а в каждом отпечаток.

— Сделано на разных глубинах, — начал рассказывать Скелет. — Но все в пределах нашего города. Каждое время откладывается в земле, чем глубже, тем старше. Вот, смотрите, это было совсем давно. Отпечатки. А иногда и кости встречаются.

На фотографии изображалось чудовище. Оно напоминало толстую трубку, расширявшуюся к одному концу. По бокам трубка расходилась многочисленными отростками, похожими на щупальца, каждое заканчивалось набором коротких пальцев. Из широкого конца трубки простирался толстый язык.

— Пакость какая… — сморщилась Алиса.

Скелет перевернул страницу.

Следующее чудовище выглядело ничуть не лучше первого, те же щупальца, но прикрепленные к шару. Действительно пакость.

Скелет начал переворачивать страницы. Одни монстры сменяли других, омерзительные твари становились все омерзительнее, постепенно я отмечал, что монстры как бы объединяются в группы.

Вот твари, утыканные щупальцами. А вот похожие на раков, с клешнями и глазами на длинных палочках, с острыми шипастыми хвостами, с конечностями, состоявшими из треугольников.

Вот они, ящеры. Тут уже что-то знакомое — когти, зубы, хвосты. Для сравнения рядом с этими самыми костями стояли шахтеры, выглядели они совсем не богатырями.

Вслед за ящерами шли звери. Тоже зубастые и тоже клыкастые, некоторые клыки были устрашающие до крайней степени.

На последней странице альбома оказалась неожиданная фотография. Человек. Немного непохожий на нас, руки чересчур длинные, а голова сплющенная, челюсть тяжелая.

Скелет закрыл альбом.

— И что это значит? — спросила Алиса. — Что это объясняет? При чем здесь Конец Света?

— То, что этот, нынешний Конец Света далеко не первый.

Мне стало как-то грустно. Совсем уж.

— Такое случалось и раньше, — сказал Скелет. — И не один раз. Это записано в земельных слоях, те, кто бывал в глубинах, знают. Вот живут черви, и слизни, и ползучие каракатицы, и ими кишит все, и вдруг среди них ни с того ни с сего появляются… не знаю, пожиратели каракатиц. Или ящеры. Их много, они везде, от самых маленьких, размером с ноготь, до огромных, высотой в трехэтажный дом. Они господствуют над миром, и так продолжается много лет подряд, столько лет, что представить себе невозможно. И вдруг разом исчезают, вымирают, и вот весь мир заполнен только их костями. И на этих костях прорастают другие существа, новые, совсем не похожие на предыдущих, иные в крайней степени. Это происходит вдруг, разом, как будто ребенок смахивает со стола надоевших ему солдатиков и лепит из глины новых. Может, пришло наше время?

Скелет спросил это неожиданно, вдруг, так что мне захотелось ответить. Да.

Сигарета Скелета прогорела, и он тут же скрутил следующую, зажег, задымил.

— Но это длится уже давно, — возразила Алиса. — Они уже давно здесь! Много лет!

Скелет сладко закурил сигару. Я отметил, что уже привык к дыму, что он не кажется мне едким, а, напротив, сладким и даже приятным, он окружил нас синеватой завесой, за которой растворился окружающий мир.

— Я видел у тебя будильник, — Скелет обратился к Егору. — Можно?