– У вас красивые глаза, но взгляд недобрый. – Актриса абсолютно не смутилась, говорила легко. – Однако человек вы, по-моему, незлой.

– Я разный, и хватит обо мне, лучше расскажите, какой фильм завтра покажут по телевизору.

– Глупости, я брякнула со злости. Я не люблю кино, потому что кино не любит меня.

– Машенька, куда ты запропала? – спросил подошедший к ним мужчина, взглянул на Гурова безразлично, кивнул, обронил: – Извините, – и взял актрису под руку. – Пойдем, Мария, я тебя покормлю.

– Увидимся, – сказала актриса Гурову и пропала в толчее у стола.

Гуров попытался разыскать Турина, увидел, что тот беседует с известным актером, не подошел и уехал. Сыщик забыл о новой знакомой, как взрослый мужчина забывает красивую актрису, увиденную на экране. Красивая чужая женщина, не имеющая к нему никакого отношения.

На следующий день Александр Турин позвонил Гурову на работу, но сыщик торопился на встречу с агентом, и разговора не получилось. Гуров сказал, что сейчас занят, вечером будет дома. Александр ответил, что позвонит, и Гуров окунулся в круговерть оперативных забот, а о звонке забыл. Однако вечером Турин позвонил вновь, сказал, что находится неподалеку, попросил разрешения зайти. Вскоре он входил в квартиру Гурова, да не один, а с Марией.

Вторая встреча разительно отличалась от первой. Актриса была без яркого макияжа, держалась спокойно, даже застенчиво. Гуров ухаживал за гостями. Турин рассказывал телевизионные байки, старался создать непринужденную обстановку, но актриса и сыщик молчали, лишь изредка роняя короткие фразы. В конце концов телеведущий выпил рюмку водки и сказал:

– Все! Мой запал кончился, мне надоело. Я вас познакомил, вы люди взрослые, разберетесь. Каждый из вас одинок, вы оба умные, порядочные люди, нравится – дружите, не желаете – расставайтесь. Я не массовик-затейник, даже не ведущий развлекательной программы. Маша, этот мужик неопасен, я с чистой совестью покидаю тебя.

Когда Турин раскланялся и ушел, Мария скинула Туфли, по-домашнему поджала ноги, устраиваясь в мягком кресле удобнее, и сказала:

– Налей мне водки. Мы будем разговаривать на “ты”, не бойся, это тебя ни к чему не обязывает.

– Меня обязать сложно, – ответил Гуров, наполнил рюмку, сделал бутерброд, подал гостье.

– Лев Иванович, ты не пьешь в принципе? – спросила Мария, выпила и закусила.

Гуров тоже выпил и усмехнулся:

– Я как раз в принципе пью. У меня есть друг, который год назад сказал, что я злоупотребляю.

– Понятно. – Мария протянула свою пустую рюмку. – А ты действительно знаменитый сыщик?

– При жизни сыщики знаменитыми не бывают. – Гуров наполнил рюмку гостьи. – Я живой сыщик, а это немало.

– Понимаешь, сыщик, мою квартиру сейчас занимает человек, которого я видеть не хочу. Саша мне сказал, ты живешь один, не уступишь мне твой диван на пару дней, пока я со своим постояльцем не разберусь? Я, конечно, могу устроиться у подруги, но, честно сказать, очень не хочется вести бабские разговоры. Я тебя не шокирую?

– Оставайся, – просто ответил Гуров, взглянул на гостью внимательно и добавил: – Ты мне сегодня нравишься.

– Спасибо. Я постараюсь уладить свои дела побыстрее и тебе не мешать.

– Ладно. – Гуров кивнул, принес из спальни подушку, чистое белье и пижаму, оставшуюся в его доме после Татьяны.

Мария развернула пижаму, вопроса не задала, уложила все на диван.

– Ты во сколько ложишься? – Она начала убирать со стола.

– По-разному. Я порой не ночую, буду предупреждать звонком. Если не сумею позвонить, в двенадцать запирайся на засов, двери стальные, на звонки в дверь не открывай, к телефону не подходи, я буду звонить с интервалом два. Понятно?

– Понятно.

– Мой номер никому не давай. Ключи я тебе дам, постарайся их не потерять.

– Ключи я у тебя не возьму, обычно я возвращаюсь поздно, откроешь.

– А если я не приду?

– Не волнуйся, совершеннолетняя, я не хочу доставлять тебе неудобства.

– Как знаешь. – Гуров взглянул на часы. – Укладывайся, ванная рядом. – Он указал на дверь. – Я немного почитаю, уляжешься, свистни, зайду пожелать тебе спокойной ночи.

– Хорошо. – Мария отнесла посуду на кухню, начала мыть и сказала Гурову, который стоял на пороге: – А фильм мой сейчас кончился. Между прочим, я впервые снялась в кино в главной роли. Режиссеры меня почему-то не привечают, говорят, нет индивидуальности, мол, просто красивая баба. Интересно, в театре я играю характерные роли, а в кино у меня нет индивидуальности.

– Какие твои годы, еще наиграешься, – сказал равнодушно Гуров, вытирая тарелки и думая о своем.

– Тридцать семь, вроде немного, но для героини достаточно. – Мария видела, что хозяин не слушает, говорила, чтобы не возникала неловкая пауза. – Хотя Гурченко после “Карнавальной ночи” не снималась сто лет, сегодня она звезда. Я с Людмилой талантом не равняюсь, но ведь такую актрису чуть не закопали. Мне надо попасть в команду. У всех больших режиссеров своя команда... Мне один мафиози сказал... Назови режиссера, дорогая, – Маша начала говорить с кавказским акцентом, – только имя его скажи, я обещаю, он тебя будет снимать.