– Только решительный акт, который по-настоящему скомпрометирует нас, докажет, что мы не играем в бирюльки. Мы должны действовать твердо и бесповоротно. До сегодняшнего дня мы только болтали. Но теперь после всех разглагольствований необходимо заявить: решено, отступать некуда.

– Важно точно определить, – сказал Давид, – какого рода будет этот акт.

Паэс зажег сигарету.

– Цель очевидна. Остается лишь разработать вопрос о средствах ее осуществления.

– Да, – согласился Урибе. – А как мы должны действовать?

Он задал этот вопрос с самым беззаботным видом, даже не оборачиваясь к Ривере. Сам же внимательно выслушивал интимные признания белокурого херувимчика, возмущенно отмахиваясь от него своими маленькими целлулоидными ручками. Ривера обжег его взглядом черных, как пропасть, зрачков.

– Конечно, не как ты, проститутка, позволять гладить себя по ляжкам!

В кафе поднялся шум.

– Да замолчите вы наконец! – вмешался Кортесар. – Мы пришли сюда говорить не о ляжках. А если уж вам так приспичило, убирайтесь отсюда подальше.

Рауль в негодовании расстегнул ворот рубашки.

– У меня и в помыслах не было кого-нибудь обидеть, – сказал он. – Единственное, что я хотел, – это поговорить о деле.

Наступила тишина. Все с любопытством и нетерпением смотрели на Мендосу.

– Да, необходимо определить характер наших будущих действий. Сейчас это единственно важная проблема.

Мендоса погладил рукой подбородок. В мягком освещении лицо его, обрамленное бородой и шевелюрой, казалось невероятно бледным.

– Опыт последних дней должен был научить нас кое-чему. Где иерархия, там обман. Только сплоченная маленькая группа может действовать эффективно.

Глаза юного Паэса заблестели.

– Каким образом?

Мендоса замялся. Он, видно, сказал лишнее и решил попридержать язык. «На сегодня я сказал больше чем достаточно».

– Каким образом нам действовать, это мы решим позднее сообща. Сейчас самое главное – это уверенность в своих силах. Если каждый из нас уверен в себе, дело решено. Но если кто-либо колеблется, пускай уходит – дверь открыта. Слабых нам не нужно. А уж кто вступил на этот путь, должен идти до конца.

На миг он припомнил свои скучные одинокие вечера: мечтания, лень, вино. В один из таких вечеров Лола решила разыскать его: она чувствовала себя загнанной в устроенный им лабиринт.

Наступила тишина, которую вдруг прервал приглушенный вскрик. Урибе выхватил из лацкана цветок и тыкал им в херувимчика.

– Смотрите, смотрите!

Танжерец изображал лучшую из своих трагических поз. Сухонький, бледный, разводя в стороны руки, точно кукла, он показывал цветком на белокурого ангелочка. Бархатное пальтишко было ему узко, в нем Урибе казался еще тоньше.

– Он только что сделал мне ужасное предложение, – снова вскричал Урибе.

Такой неожиданный оборот разрядил накаленную обстановку. Мендоса почувствовал облегчение. Посетители за соседними столиками смеялись и переглядывались между собой.

Белокурый херувимчик смущенно протестовал.

– Я… – мычал он. – Да я просто…

Урибе зажал уши.

– О, довольно, довольно…

С картонным подносом, какие бывают в кондитерских, он бегал по кафе от столика к столику. Зная, что Ривера следит за ним, он бесновался как сумасшедший.

– Больная нога… Тш-ш… Больная нога…

Многие посетители, не понимая, что происходит, широко улыбались.

– Да, ножка… Хроменький… от рождения…

Когда он выбрался на середину зала под газовые светильники, лицо его выражало тоску.

– Сейчас он выдаст сценку из гангстерского фильма, – весело пояснил Кортесар сидевшим за соседними столиками.

Хрупкая маленькая фигурка в зеленом бархатном пальто с трагическим видом рухнула на колени.

– О Джонни… Клянусь тебе, я сделала это нечаянно… никогда не хотела тебе зла… Когда я выстрелила… О, я не знала, что это был ты, Джонни… Ты помнишь, в Лас Рокосас мы вместе с тобой играли под соснами… Мы были как брат и сестра, Джонни… Я… О, клянусь тебе… Нет, Джонни, Джанни…

Корчась и кривляясь, он повалился на пол и тут же порывисто вскочил.

– Ох, я совсем пьян.

Все хлопали, даже Ривера. Хозяин кафе, который сначала боялся, что это дикое представление распугает клиентов, и уже было собрался выпроводить Урибе, увидев успех актера, поспешил его поздравить:

– Выпейте, рюмочку. Я вас угощаю.

Урибе с жаром провозгласил тост.

Группа распалась. Первым поднялся Кортесар, остальные поспешили последовать его примеру. Все оживленно обсуждали представление.