Они поднялись и направились к двери.

— Чао, — сказал Шерф.

— Чао, — ответил владелец кафе и объяснил своим друзьям: — Это матросы-шведы с того испанского судна в гавани.

Шерф разглядел в глубине улицы полицейских. Мокрые булыжники мостовой блестели в лучах их фонариков, спор их был слышен даже сквозь плеск дождя.

— Идемте, — сказал он и повел своих спутников к пристани. Внезапно какая-то тумба ожила и окликнула их. Это был карабинер, уныло сидевший в темноте, дожидаясь смены.

— Шведские матросы, — сказал Шерф.

— Documenti.

Шерф принялся шарить по карманам, что-то напевая и бранясь, будто слегка пьяный. Его беспокоил главным образом Шнайдер. Этот слишком нервный человек мог их выдать. У него уже громко стучали зубы, в глазах было отчаяние. Карабинер улыбнулся.

— Ubbriacchi? — спросил он.

— Пьяные? Да, в стельку. Что еще делать в этом гнусном городишке? — ответил Шерф.

— Специя? Cattiva. [54]

Карабинеру хотелось убежать в город, чтобы иностранцы могли чувствовать себя как дома.

— Cattivissima, — протянул Шерф, и карабинер засмеялся. — Documenti niente, perduto, sul bastimento [55] . Они на судне.

Карабинер перестал смеяться.

— В другое время я бы вас пропустил, но сегодня меня могут не только уволить со службы.

— Почему?

— Ищут одного немца…

И, увидев Ганса, не договорил. Ганс помигивал. Карабинер неторопливо взял в зубы свисток. Ганс заметил, что свисток на шнурке. Карабинер приготовился засвистеть, его указательный палец лежал на спусковом крюке висевшего на груди автомата, ствол оружия смотрел вверх. Ганс стремительно бросился к нему и дернул за шнурок изо всей силы. Карабинер закричал от боли, потому что свистком ему вырвало зуб, но Шерф зажал рот бедняге. Ганс забежал сзади и дернул его за тугую повязку на рукаве. Карабинер упал, и Ганс с кратким извинением оглушил его ударом.

— В воду? — спросил нервозный Шнайдер, не принимавший участия в схватке.

— Не будь идиотом, — ответил Шерф. — Возьмем его с собой.

Они втащили обмякшего карабинера в привязанную возле ступеней маленькую лодку.

— Мотор пока не заводи, — сказал Шерф. — Шнайдер, наблюдай за полицейским.

Ганс с Шерфом сели на весла, и лодка стала бесшумно удаляться в темноту. Когда они немного отплыли и начали, несмотря на защитные объятья дамб гавани, ощущать беспощадную морскую зыбь, Шерф расслабился и посоветовал Гансу сделать то же самое.

— Нельзя пугать этих испанцев. Они готовы нам помочь, но вид бесчувственного карабинера может встревожить их. Винтершильд, мы выйдем из гавани и высадим тебя с этим итальянцем за пределами Специи — на дороге в Леричи. Там множество камней, однако придется рискнуть.

— Но меня ждут на судне! — завопил Шнайдер. — Оно отплывает сегодня ночью.

— Тихо ты! — прикрикнул Шерф. — Винтершильд, подождешь меня там, я вернусь, когда доставлю на борт Шнайдера. В Специи сейчас находиться опасно. Я отправлюсь с тобой в Ливорно. И, — он улыбнулся, — у меня есть одна мысль.

— Мы все потонем! — прокричал Шнайдер сквозь порывистый ветер.

— Замолчи и заводи мотор! — ответил Шерф.

Едва они вышли из гавани, их до нитки вымочили ледяные волны высотой с дом, угрожающе нависавшие над ними перед тем, как рухнуть в лоно океана. Казалось, какой-то великан забавляется с ними, крохотными фигурками на ладони его неутомимой руки.

От холодного пота, пены волн и дождя лоб Шнайдера был мокрым.

— Мы все погибнем, — монотонным, скрипучим голосом протянул он.

Шерф засмеялся, да и Ганс редко бывал в лучшем настроении. Итальянец пришел в себя и молча перекрестился. Минут десять, показавшихся часом, лодку швыряло из стороны в сторону, потом, то устремляясь вперед, то вертясь на месте, она стала приближаться к мрачным камням на берегу.

— Глуши мотор! — крикнул Шерф, но Шнайдер ни на что не реагировал.

— Глуши мотор! — снова крикнул Шерф. Сделать это пришлось итальянцу.

Ганс схватил весло и решительно стал стараться предотвратить катастрофу. Шерф крикнул ему, чтобы не глупил. Пройдя мимо камней почти впритирку, лодка внеслась в небольшую бухточку, где волны, лишась своей величественности, ропотали среди гальки.

— Песок! — крикнул Ганс.

Лодка села на мель и беспомощно повалилась на бок. Море гневно пыталось утащить ее обратно, а потом с ревом отвращения извергало на место.

Четверо людей прыгнули в воду. Шерф отчаянно удерживал лодку, но Шнайдер молча побежал к берегу и с облегчением повалился на мокрые камни.

— Притащи его обратно! — крикнул Шерф. Итальянец, совершенно забывший, на чьей он стороне, схватил Шнайдера и силой привел назад. Лодка повернулась и перетащила Шерфа на мелководье, где он поскользнулся на камнях и упал. Ганс присоединился к нему и навалился на нос лодки в тщетной надежде удержать ее на месте своей тяжестью. Все четверо походили на людей, удерживающих буйного быка, чтобы заклеймить его. Не удержишь — пиши пропало.