— А я, с вашего позволения, выпью. Signoria! Un Cinsano, per favore, con un pezzo di limone! [74] — И улыбнулся. — О чем я говорил? Ах да, о Шуберте. Я заключил с вами сделку, Эрхардт.

Ради вашего же блага надеюсь, что вы не забыли ее условий.

— Не забыл.

— Может, напомните их мне?

— Вы знаете их не хуже меня.

— Так, — негромко произнес полковник и подался вперед. — Я пообещал отпустить Шуберта, когда отдадите мне Винтершильда. Почему вы решили, что я освобожу Шуберта до этого? Потому что раньше я неизменно бывал покладистым? Или всерьез решили, что способны меня запугать?

— Свои условия сделки я выполнял, как мог, — ответил Эрхардт. — Приехал сюда с целью найти Винтершильда, но он бежал. И где он теперь, не имею понятия.

— Эрхардт, Эрхардт, даете промашку, — соболезнующе сказал полковник. — Раз мы слышали часть вашего разговора с Фроммом, наивно полагать, что не слышали его весь. Винтершильд ждет отправки в Ливан. Возможно, уже отправился. Я это знал, потому не рассчитывал обнаружить Винтершильда здесь и не хотел заговаривать с вами об этом раньше, портить вам аппетит перед обедом. Шуберта я сегодня в любом случае освобожу. Он совершенно безвреден и не блещет умишком. Рядовой, настоящая его фамилия Палковски. Итак, где Винтершильд?

— Говорю вам, не знаю.

— Уже вылетел в Ливан?

— Не знаю.

Вошли два деревенских карабинера, откозыряли и сели за соседний столик. Вид у Эрхардта стал еще более обеспокоенным. Полковник улыбнулся и вопросительно глянул через плечо. Старший из карабинеров слегка кивнул.

— Если вылетел, вы жестоко поплатитесь за обман. Наступила пауза. В деревню внеслись на мотоциклах двое карабинеров и остановились напротив кафе, не слезая с седел.

— Итак?

— В сотый раз говорю вам: не знаю.

Полковник улыбнулся снова, в высшей степени обаятельно.

— Поскольку я проник в ваши секреты, — негромко заговорил он, — будет вполне справедливо посвятить вас в мои. Местные полицейские наблюдали за нами. Я распорядился, чтобы они присоединились ко мне, когда сяду за ваш столик. Те двое на мотоциклах по другую сторону улицы из соседней деревни. Крытый грузовик с подкреплением отсюда не виден. Для чего они здесь? Раз они уже прибыли, скажу. Если не скажете, где Винтершильд, я арестую в обмен на Шуберта ваших немцев, всех пятнадцать, как и обещал. Ну?

— Вы этого не сделаете!

— Почему же? Они сейчас все в одном месте. Сделать это проще простого.

На лбу Эрхардта выступил пот.

— Ну, ладно, — сказал он. — Человек, которого вы разыскиваете, во Флоренции… В отеле «Бельсоджорно».

— Под какой фамилией? Мендельсон?

— Доктор Коэн.

— Я слегка ошибся. Переоценил вашу любовь к музыке. Валь ди Сарат возбужденно подскочил.

— Еду. Полковник улыбнулся.

— Я бы поехал с тобой, но терпеть не могу быстрой езды. Последую в своем лимузине. Встретимся там.

Когда Валь ди Сарат со всех ног выбежал из кафе, Эрхардт раздраженно произнес:

— Надеюсь, вы удовлетворены.

— Не совсем, — ответил полковник. — Не люблю, когда меня обманывают. Карабинеры останутся в деревне, пока преступник не будет арестован. По крайней мере, в течение двух часов этого не произойдет. Однако человек я добрый…

Его прервала девушка из почтового отделения, принесшая Эрхардту телеграмму.

— Вскройте ее, — сказал Убальдини. — Увидите, какой я добрый.

«Музыка будет. Лопес», — гласила телеграмма.

— Видите? — улыбнулся полковник. — Хотя Винтершильд все еще на свободе, я выпустил Шуберта. Телеграмма пришла еще до обеда, но я распорядился не доставлять ее, пока не просижу здесь пяти минут. — И рассмеялся замешательству Эрхардта. Потом посерьезнел снова. — Однако, надеюсь, вы не считаете меня таким дураком, который сделает вам подарок и не потребует кое-чего взамен?

— Чего же?

— Вас, — ответил полковник, словно бы опуская нож гильотины.

Эрхардт поднялся.

— Меня?

— В обмен на Шуберта, полковник эс-эс Дигельхрадт, и вы будете в заключении, покуда Фромм не найдет кого-то равного звания, пригодного в обмен на вас. Отныне кто-то из ваших будет постоянно находиться в тюрьме, чтобы вы не забывали о существовании итальянского правительства и законов страны. Фромм уже в курсе дела. Зиг хайль, мой друг.

Когда карабинеры увели Эрхардта, Таку свистнул.

— Черт возьми, вот так история! Какая замечательная сцена для фильма!