– К чему так грубо выражаться? Отблагодарить за доброе отношение и конструктивный подход – это лучше звучит. Ты сказал, что с деньгами напряженка, но на такое дело, я думаю, найдешь. Поскреби по сусекам. Надеюсь, возражений морального порядка у тебя нет?

Решетов только горько рассмеялся в ответ. Какой тут, к чертям собачьим, моральный порядок?! Когда плывешь из последних сил в бурном море сегодняшнего российского бизнеса – а к водичке этого моря и помои примешались, и кровь в немалом количестве, – вешать себе на шею пудовую гирю устаревших нравственных норм – это несусветная глупость.

– Слава, неужели ты думаешь, что такая простенькая мысль не приходила мне в голову? – спросил он. – Деньги на взятку я бы нашел, но все дело в том, что я навел кое-какие предварительные справки…

– И что же?

– То, что этот человек взяток не берет! – вздохнул Александр Александрович. – Ни у кого из моих… знакомых не получилось. Не берет, хоть ты тресни!

– Нет таких людей! – убежденно возразил Слава. – Все зависит от суммы. Плюс к тому – нужен индивидуальный подход.

– Ты так полагаешь? – с иронией в голосе поинтересовался Решетов. – Что ж… Тебе и карты в руки. Найди такой подход. Собери информацию по собственным каналам и найди, а вот тогда поговорим предметно. Возьмешься?

– Сколько времени в моем распоряжении? – спросил Вячеслав, которого предложение шефа, похоже, ничуть не удивило. – Как долго ты сможешь держаться на плаву?

– Так ты серьезно? – удивился Решетов. – Впрочем, попробуй, чем черт не шутит. Если я упрусь рогами, потребую независимой аудиторской проверки, то… Месяца два-три можно потянуть резину. Но это обозлит нашего – как ты выразился? – куратора. Так что, если твоя идея окажется лишь пустым мечтанием и подходов ты не найдешь, мы не выиграем, а проиграем. Мы только усугубим и без того предельно поганую ситуацию, это ты понимаешь?

– Придется рискнуть! – Глаза Вячеслава возбужденно заблестели. – Все лучше, чем плыть по течению, как кусок, сам понимаешь, чего… Сколько мы сможем отстегнуть ему за то, что он покроет самые тяжелые наши грехи?

– Не торопись. – Решетов поднял руку в предостерегающем жесте. – Об этом я должен поразмыслить. Скупердяйничать здесь нельзя, но и лишних денег у меня нет. Кроме того, предлагать слишком много – опасно. Это может навести на мысль, что грехи наши совсем неподъемны! Эх, до чего было бы замечательно, если бы не мы предлагали, а он сам у нас попросил. Не открытым, конечно, текстом, но хотя бы намеком…

– Как знать, – прищурился Вячеслав Игоревич, – может, и попросит. Наливай, Александрыч, еще по одной, и давай на время забудем о наших невеселых делах. Дай мне месяц сроку, за это время я что-нибудь придумаю…

– Что ж… – Александр Александрович наполнил стаканчики. – За твою изобретательность! Ну, с богом! Истина в вине, как говаривал Сальери!

– Сократ еще лучше говорил: «Пей до дна!» А в людей, которых нельзя подкупить или, скажем, запугать, я не верю.

…Бесспорно, рисковать стоило.

Он рискнул. Теперь дело следовало довести до логического конца. Лишь бы исполнители не подвели. Вмешиваться самому? Преждевременно, да и опасно, пожалуй… Хотя, возможно, придется. Как пришлось сегодня. Надо же, какая ирония судьбы – серьезные неприятности со здоровьем пришлось-таки организовывать! И ничего, справился…

Сейчас первоочередная задача – окончательно подчинить своей воле одного из исполнителей, Пугачева, выяснить, где протечка в ближайшем окружении Сергея, и протечку эту ликвидировать. Не стесняясь в средствах, чего уж теперь… трупом больше, трупом меньше…

Правда, Сергей вовсе не мечтал подчиниться чьей-либо воле! Он тоже был индивидуалистом и эгоцентриком. Может быть, не таким рафинированным, как его бывший комвзвода. Но тоже считал себя крепким орешком, кстати, вполне обоснованно. И в игре, которая велась сейчас, преследовал собственные интересы.

Только вот заигрался Сережа, шагнул за грань, которую лучше бы не переступать. И юриспруденцию студент биологического факультета знал из рук вон плохо, иначе призадумался бы куда раньше.

…Нередко случается, что в борьбе двух характеров определяющей становится не сила, а ловкость, не духовное превосходство воли, а упорство и настойчивость, помноженные на хитрость. Отчего бы не использовать к собственной выгоде любопытную идейку, остроумную разработку, пусть морально весьма сомнительную, а потом отойти в сторону? Пугачев считал, что он хитрее Волчонка.

Сергей ошибался. А вот тот, кто использовал его, хорошо помнил: стоит только начать! Потом, как под горку, само покатится. Это как наркомания – куда как трудно слезть с иглы и доза становится все больше. Недаром в преданиях и легендах разных народов часто говорится, что зайти в пещеру дракона легко, а вот выйти… Мало у кого получается.

Странно, что Пугачев, прекрасно знавший эпос, забыл об этой печальной истине.

– …таково реальное положение вещей, Сережа! – Пугачев дернулся было, чтобы возразить, даже со скамейки привстал, но под тяжелым взглядом поперхнулся словами, обессиленно уселся на место. – Ты сказал «А», так будь готов, в случае необходимости, сказать «Б». Я прослежу, чтобы ты сказал правильно.