Брови Серены приподнялись, но она не протестовала. Ричард поднялся из-за стола:

–  Давай пройдем в твой кабинет на минутку. Есть несколько вещей, о которых мне нужно потолковать с тобой. Это не займет много времени.

Блейк согласно кивнул, и мужчины покинули комнату. Тишина повисла между Дионой и Сереной. Они по-прежнему мало что могли сказать друг другу.

Серена увлеченно разглядывала плетеную белую сандалию, которую покачивала на большом пальце ноги. Не поднимая глаз, она как бы мимоходом поинтересовалась:

–  Что это сегодня с Блейком? Он похож на шершня.

Диона пожала плечами. Она не собиралась рассказывать Серене о поцелуях или о причинах, вызвавших в Блейке нездоровое чувство юмора. Вместо этого решила поведать потрясающие новости, о которых Блейк почему-то умолчал.

–  Сегодня он стоял на ногах. Не понимаю, из-за чего он такой ворчливый, ему следовало бы быть на вершине мира.

Глаза Серены вспыхнули, и милое личико засветилось от счастья.

–  Он встал?
– закричала она, роняя на пол сандалию и садясь прямо.
– На самом деле встал?

–  Да, Блейк удерживал себя на ногах и смог почувствовать их, - пояснила Диона.

–  Но это же чудесно! Почему он не сказал мне?

Диона вновь пожала плечами.

Серена печально вздохнула.

–  Знаю. Вы думаете, что я слишком суечусь вокруг него. Да, это так, признаю. Я… Я сожалею о своем отношении к вам, когда вы только приехали. Я не верила, что вы сможете помочь ему, и не хотела, чтобы у него вновь появились надежды, появились лишь для того, чтобы в очередной раз разбиться. Но даже если Блейк не начнет снова ходить, очевидно, что лечение идет ему на пользу. Он набрал вес. И снова выглядит здоровым.

Удивленная извинением, Диона не нашла, что ответить, и скрыла замешательство за нейтральной отговоркой:

–  Все в порядке.

–  Нет, не в порядке. Ричард едва разговаривает со мной, и я не виню его за это. Я обращалась с ним как с человеком-невидимкой в течение двух лет, прошедших после несчастного случая с братом. Бог знает, как Ричарду удалось быть настолько терпеливым. Но сейчас я не могу вновь сблизиться с ним, и это моя ошибка. К тому же я все еще не знаю меры во всем, что касается Блейка. Он мой защитник, мой тыл.

–  Может быть, Ричард хочет, чтобы это определение относилось к нему, - тихо заметила Диона, на самом деле не желая ввязываться в беседу о семейных проблемах Серены. Она не забыла о подозрениях сестры Блейка, что Ричард может встречаться с другой женщиной, а именно - с ней самой. Поэтому Диона не считала правильным встревать в конфликт между мужем и женой. Ей нравился Ричард, и Серена вела себя замечательно со времени их неудавшегося знакомства, но все же Диона чувствовала себя неуютно, обсуждая Ричарда, как будто она знает его намного лучше, чем Серена.

–  О, я осознаю, что именно этого он и хочет! Проблема в том, что любому мужчине очень тяжело тягаться с Блейком. Он потрясающий старший брат, - вздохнула Серена.
– Сильный, любящий, понимающий. Когда мама умерла, он стал моей опорой. Иногда мне кажется, что, если что-нибудь произойдет с Блейком, я умру в ту же секунду.

–  Не самая разумная мысль, - прокомментировала Диона, и Серена бросила на нее острый взгляд, прежде чем рассмеяться.

–  Да уж, не самая.

–  Я ревновала к вам, - продолжила Серена через мгновение, когда Диона не проявила желания поддержать нить разговора.
– Я находилась с Блейком почти постоянно, с тех пор как он сорвался с утеса. Потом вы практически запретили мне приходить, кроме того времени, которое высочли подходящим. Я была в ярости! И практически с самого начала Блейк так погрузился в лечение, что это отвлекало его внимание от меня, даже когда я стояла рядом. Он сильно сблизился с вами и настолько очевидно увлекся. Вы добились того, что он стал делать такое, о чем другие врачи не могли даже заставить его подумать.

Диона неловко поерзала, опасаясь, что Серена собирается вернуться к обсуждению Ричарда. И не видела, как предотвратить это. Так что решила продолжить самой. Подняв голову, она устремила темно-золотистые глаза на собеседницу.

–  Я понимаю, как вы себя чувствовали. Мне жаль, но ничего другого не оставалось. Блейку пришлось сразу понять это - вы мешали, а я не могла позволить вам продолжать действовать в том же духе.

Серена изогнула брови так же, как Блейк, и Диона уставилась на нее, потрясенная сходством брата и сестры.

–  Вы оказались совершенно правы, - твердо сказала Серена.
– И поступили именно так, как и следовало. Потребовалось около двух недель, чтобы я начала замечать изменения, происходившие с Блейком, и затем мне пришлось признать, что негодовала я, защищая исключительно своиинтересы, а не его. Я осознала, что, если действительно люблю брата, мне нужно прекратить вести себя как испорченному ребенку. Я прошу прощения, Диона, и хотела бы, чтобы мы стали друзьями.

Диона снова испугалась. Ей на мгновение подумалось, не имеет ли извинение Серены каких-то скрытых мотивов, но потом она решила принять слова молодой женщины за чистую монету. В конце концов, она - Диона - здесь только временно, и что бы ни говорила Серена, как только работа будет выполнена, это перестанет быть важным. Дружба длиною в жизнь не подходила Дионе, она давно научилась не заводить с кем-либо тесных отношений. Это касалось и Блейка. Как бы близки они ни были в данный момент, как бы хорошо она ни узнала его, а он - ее, когда все закончится, она уйдет и, вполне возможно, никогда больше не увидит его. Диона не имела привычки поддерживать связь с бывшими пациентами, хотя иногда и получала от некоторых из них открытки на Рождество.