–  Наверное, мне лучше уехать, - выдавила Диона, ее голос дрожал, несмотря на все попытки заставить его звучать ровно.

Рука под ее головой напряглась, и Блейк приподнялся на локте, неясной тенью нависнув над Дионой.

–  Нет, - твердо сказал он, переполненный уверенностью - уверенностью, к которой она стремилась, но не могла достичь.
– Ты именно там, где должна быть. И никуда не поедешь. Мы собираемся пожениться, помнишь?

–  Именно это я и пытаюсь объяснить, - запротестовала Диона.
– Как ты сможешь вести хоть сколько-нибудь нормальную жизнь, если постоянно будешь следить за тем, что говоришь и делаешь? Ты возненавидишь меня, и я себя тоже!

–  Ты волнуешься о пустяках!
– отрезал Блейк.
– Я никогда не возненавижу тебя, так что забудь об этом!

Резкость в его тоне полоснула по ней, словно бритва, и Диона замолчала, не понимая, как так случилось, что она поглупела настолько, чтобы действительно поверить в это - в то, что они смогут жить как все нормальные люди. Ей бы уже следовало выучить на зубок, что любви не суждено стать частью ее судьбы. Блейк не любит ее. И разве здравый смысл не кричал об этом с самого начала? Она вскружила ему голову. Причинами стали тот вызов, которым она для него была, и тепличная оранжерейная атмосфера, созданная напряженной программой восстановления. В оранжереях распускаются яркие цветы, но ей надо бы помнить, что такие растения не выживают в настоящем мире. Им требуется изоляция и защита, оказываясь в зачастую недружественной обычной среде, они сохнут и увядают.

Сила влюбленности Блейка уже слабеет. И убивает ее не влечение к другой женщине, как опасалась Диона, а ежедневное столкновение с реальной жизнью.

Знать, что это произойдет, - одно, а самой подготавливать неизбежное - совсем другое. Каждый раз, когда Диона ловила взгляд Блейка, задумчиво наблюдающего за ней, приходилось отворачиваться, чтобы скрыть боль, корчащую ее изнутри. Очевидно, он уже раскаивался в своем предложении руки и сердца, но гордость не позволяла ему отступить. Вероятно, Блейк так никогда и не попросит избавить его от обязательств, ей придется взять разрыв на себя. Диона ощущала, что он пока не готов признать свою ошибку, поэтому не пыталась что-либо предпринять, чтобы отменить помолвку немедленно. Когда настанет подходящий момент, она поймет и окончательно освободит Блейка.

Новый год прошел, затем, как и планировалось, Блейк начал трудиться полный день. Диона посмеялась над его постоянным стремлением вырваться из дома, и он стал возвращаться пораньше с портфелем, набитым бумагами. Диона поинтересовалась, не берет ли он работу на дом, чтобы иметь предлог запираться в кабинете и избегать ее компании, тогда труженик объяснил, что Ричард принял предложение отправиться в месячный отпуск, и она почувствовала себя виноватой. Блейк действительно оказался погребенным в документах, в отсутствии Ричарда приняв на себя дополнительную нагрузку.

Как-то ночью Блейк добрался до кровати уже после двенадцати и устало застонал, когда тело расслабилось от напряжения долгого дня. Диона повернулась и коснулась его щеки, проведя пальцами по коже и ощутив покалывание щетины.

–  Хочешь массаж?
– тихо предложила она.

–  Если ты не против, - вздохнул он.
– Шею и плечи постоянно сводит, потому что часами не разгибаюсь над столом. Боже мой, не удивительно, что у Ричарда с Сереной возникли проблемы: он два года пробыл на этой каторге, достаточно, чтобы любого свести с ума.

Блейк перевернулся на живот, и Диона, подтянув на бедра длинную ночную рубашку, оседлала его спину и подалась вперед, колдуя над натянутыми мышцами. Безжалостные пальцы зарылись в плоть, и он приглушенно вскрикнул от боли, а потом блаженно зарычал, когда мучившие узлы исчезли.

–  Ты видела Серену в последнее время?
– поинтересовался Блейк.

Диона на мгновение замерла, а затем возобновила движения.

–  Нет, - ответила она.
– Серена даже не звонила. А ты с ней разговаривал?

–  Нет, с того вечера, когда она ужинала здесь и заявила, что они с Ричардом разошлись. Постараюсь связаться с ней завтра. Ах, как хорошо. Именно в этом месте. Чувствую себя избитым.

Диона костяшками прошлась по позвоночнику вверх и вниз, уделяя особое внимание области, судя по реакции пациента, требующей дополнительной обработки. Блейк тихонько покряхтывал каждый раз, когда она касалась чувствительной зоны, и Диона рассмеялась.

–  Хрюкаешь, как поросенок, - поддразнила она.

–  Ну и что? Я наслаждаюсь. Пришлось пропустить не один сеанс массажа. Несколько раз я собирался позвонить и попросить тебя приехать в офис, чтобы размять меня, но посреди напряженного дня мысль казалась не слишком уместной.

–  Отчего же?
– спросила Диона едко, слегка досадуя, что он приравнял ее к массажисткам по вызову, и не на шутку раздраженная, что он не последовал своей идее.

Блейк хохотнул и перевернулся, ловко сохранив позицию между ее бедер.

–  Из-за того, - пробормотал он, - что обычно происходит со мной во время твоего массажа. Позволь сказать, что для меня было адской мукой скрывать от тебя действительное положение вещей, когда ты верила, что я импотент, и так мило пыталась возбудить меня, чтобы доказать мою мужскую состоятельность.