— Нашли выход? А я не понимала, почему вы так терпимы. — Десима озадаченно покачала головой. — Генри любит ее, но пытается вести себя достойно. Я уверена, что между ними не было сказано ни слова о любви.

— И я тоже, — мрачно отозвался Эдам. — И, делая все, чтобы напомнить Оливии, какую жалкую жизнь она будет вести замужем за мной, я старался поближе свести ее с Фрешфордом. Должен сказать, что ваши усилия примирить ее с ожидаемым браком были крайне нежелательны.

— Но я…

— Знаю, что вы действовали из дружбы и столь же достойных побуждений. — Он улыбнулся, и внутри у Десимы что-то дрогнуло. — Это одна из черт, которые я так люблю в вас.

Любит? Эдам сказал «любит»? Руки Десимы судорожно сжались. Он любит ее как друга — вот и все. Они ведь говорили о дружбе.

— Я видел, что ничто не подорвет чувство чести Фрешфорда и покорности Оливии, и тогда я придумал подстроить этот несчастный случай. Я мог обратиться к Фрешфорду, сказать, что знаю о его чувствах, и заверить его в своей поддержке. Но мы никогда не сумели бы заставить Оливию признать правду и посмотреть в лицо ее матери. Она бы сочла это позором. — Эдам скорчил гримасу. — Мне понадобились дни, чтобы придумать нечто убедительное, не подвергая вас риску.

— И это сработало?

— Давайте узнаем. — Эдам протянул руку, и Десима взяла ее. Она все еще была потрясена, но ее гнев сменился дурным предчувствием. Что, если эта тщательная уловка не сработала?

Они подкрались к задней двери. Эдам снял ключ с выступа наверху и бесшумно открыл ее, впустив Десиму в чистую, прекрасно оборудованную, но холодную кухню. Бесшумно ступая, Эдам двинулся по коридору через массивную, обитую сукном дверь, которая отделяла служебные помещения от хозяйских.

Они очутились в парадном холле. Все двери были закрыты, кроме одной приоткрытой. Эдам подошел к ней, ведя за собой Десиму, и оба напряглись, словно боясь услышать плохие новости.

— Они ушли, — раздался сильный и убеждающий голос Генри. — Они не знают, сколько здесь людей, и один из них ранен. Так что они уберутся, боясь, что мы вызовем констеблей. Теперь все в порядке, Оливия. Я здесь.

Послышалось всхлипывание, потом шаги по доскам и снова голос Генри:

— Ну-ну, Оливия, со мной вы в безопасности.

— Знаю. Вы были чудесны. — В голосе Оливии звучало трогательное обожание. — О, сэр… о, Генри!

Эдам, стоявший приложив глаз к узкой щели, с гримасой шагнул назад. Встретив вопросительный взгляд Десимы, он улыбнулся и шепнул ей на ухо:

— Думаю, все будет в порядке, но будь я проклят, если собираюсь подглядывать. Дадим им минуту.

Казалось, Эдам начал считать, потом сжал руку Десимы, отпустил ее и распахнул дверь. Генри держал Оливию в объятиях, и они с жаром целовались. Десима снисходительно улыбнулась, потом сделала строгое лицо и кашлянула. Какую игру намерен вести Эдам?

Влюбленные отпрянули друг от друга, как при звуке выстрела. Оливия побледнела и разразилась слезами. Генри, такой же бледный, вытянулся во весь свой невысокий рост и поклонился:

— Я к вашим услугам, милорд. Пожалуйста, назовите своих друзей.

— Я застаю вас соблазняющим мою невесту, и вы рассчитываете на дуэль? — Голос Эдама был ледяным. — Я предпочитаю хлыст.

— Нет! — В мгновение ока Оливия из плачущей мышки превратилась в сердитую кошку, в любой момент готовую выпустить когти. — Генри не соблазнял меня — он бы никогда не поступил бесчестно. Мы любим друг друга! — Она повернулась и взяла Генри за руку. — Я запрещаю вам обвинять его. Я знаю, что погибла, но мне все равно!

— Позвольте мне первым поздравить вас, — тепло сказал Эдам.

— Что?! — Генри одной рукой крепко обнимал Оливию. — Вы шутите над нами, милорд? Предупреждаю, я не намерен стоять и смотреть, как вы оскорбляете эту леди. Вся вина за происшедшее лежит на мне, и я настаиваю…

— Бросьте, — прервал Эдам. — Вы любите ее, она любит вас. Мисс Ченнинг и я обнаружили, что мы взаимно ошиблись в наших привязанностях, и согласны, на дружеских условиях, разорвать нашу помолвку.

— Мы согласны? — Оливия уставилась на него, ее хорошенькое личико покраснело, следы слез высыхали на ее щеках. — Но скандал…

— Какой скандал? — Десима решила, что пора вмешаться. — Лорд Уэстон, вы и Генри появитесь на публике лучшими друзьями. Леди Фрешфорд будет довольна и скажет об этом. Ваши родители выразят свое одобрение…

— Одобрение? — Генри ошеломленно смотрел на нее.

— Да, когда они узнают, насколько ты богат, — отозвалась Десима. — И как щедр ты будешь с расчетами. А если ты убедишь своего кузена герцога устроить свадьбу в Фарли… Эдам, может быть, виконт, но не имеет близких родственников среди герцогов, не так ли?