Неожиданный, но приятный эффект: в процессе изысканий мой арсенал (точнее, уровень информированности об этом арсенале) заметно вырос, похоже, я ухватил из памяти Спутника изрядный кусок знаний о боевой магии.

Я осторожно извлёк из рюкзака Драуна три керамических сосуда, ёмкостью чуть побольше привычной бутылки шампанского каждый, и аккуратно, как гранату без чеки, перенёс их под дальний кустик, с намерением перед уходом разбить эту мину с приличной дистанции, дабы невинная зверушка не подорвалась. Тут и двурвы от реки подошли.

Место ночлега, казавшееся столь привлекательным всего час назад, пришлось менять: амбре на полянке стояло то ещё, да и трава была грязной. Прошли вниз по течению реки километра два и заночевали, не разводя огня – во избежание.

Во сне я опять попал к костру в тумане. Странно, мой Спутник явно испытывает к этому месту какие-то особые чувства, которых, впрочем, и сам не понимает. Ну и ладно, потом разберёмся. Возле костра никого не было. Я обошёл по кругу. Кошелька не было, зато на границе тумана обнаружился некий странно гладкий с одной стороны щит. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что щит представлял собой своеобразную записку! Скрижаль, ёлки, несгораемая! Неужели следы жизнедеятельности моих 'коллег', на которых намекал Арагорн?

С трудом поборов идиотское желание нацарапать в ответ на 'Здесь была Алёна' цитату из классики 'Киса и Остя тоже были здесь', я, стараясь имитировать чертёжный шрифт, поскольку мой свободный почерк сам по себе криптография, вывел ножом своё послание.

'Виктор, Рейнджер = воин (лук) + маг. Мир Единой Империи Света. Иду лесом из Роулинга в Резань. Эльфы пропали!!! Гоблины оборзели.'

Поглядев на дело рук своих, я добавил подпись 'Кот' и, оглянувшись вокруг ещё разок, мысленно сказал Спутнику:

– Давай назад, спать хочу.

Через секунду, открыв один глаз, я убедился, что лежу под своим плащом на полянке, Гролин бдит, ночь темна и спокойна – и заснул снова. Благо дежурить и в этот раз выпало последним…

Утром, после лёгкого завтрака и чуть менее лёгкой разминки, наша РДГ начала осторожно выдвигаться на исходные. От бороды Драуна всё ещё отчётливо пованивало кислятиной. Его одежду, почти всю ночь полоскавшуюся в реке, я ближе к концу своего дежурства вытащил на берег и осторожно подсушил. Если вспомнить мои опыты по производству глиняной посуды в этом Мире, основания для осторожности имелись, и немалые. В итоге Драун шёл в запаске, но свежевыстиранная одёжка хоть не капала на ходу и имела приемлемый вес.

Часа через полтора после рассвета немного в стороне от маршрута послышались довольно громкие голоса. Надо сказать, что вокальные данные неизвестных крикунов оставляли желать много лучшего: голосочек одновременно визгливый и гнусавый, да ещё и переходящий временами в крик, чарующим назвать было сложно. Консервные банки таким голосом вскрывать. Вскоре мы и увидели источник воплей. Между деревьев околачивалась довольно странная компания гоблинов. Странным было не само наличие в лесу этого племени, а именно численный состав данной конкретной шайки. Мне удалось насчитать одиннадцать рядовых зеленявок, а при них наличествовали целых два десятника, но ни одного шамана. Вот эти самые десятники стояли и орали друг на друга, явно выясняя отношения. Они по очереди вставали на цыпочки, выпирали вперёд грудь, стараясь нависнуть над оппонентом, и начинали верещать. По мере того, как воздух выходил из лёгких, оратор сдувался, опускался на пятки и замолкал – тогда приходила очередь второго. Подчинённые, не обращая на крикунов ровно никакого внимания, бродили вокруг по странным траекториям, глядя то в траву, то на деревья, как будто искали что-то.

Двурвы посмотрели на меня с нескрываемым удивлением на лицах. Что ж, надо так понимать, что подобное поведение не является типичным для гоблинского патруля. Я, напрягая свой дар, внимательно прощупал окрестности метров на сто – сто двадцать. Никаких неучтённых гоблинов не обнаружилось. Один из участников представления по замысловатой траектории направился в нашу сторону. Вдруг Гролин, который уже какое-то время принюхивался к дующему в нашу сторону ветерку, тихонько воскликнул:

– Да они же пьяные! От них тянет, как вчера от Драуна!

Хм, похоже на то. Точно, я же баклаги вчера не разбил! Видимо, они набрели на осквернённую полянку до того, как кумыс успел нагреться, то есть где-то через полчасика после нашего ухода. Невольно подумаешь, не вынести ли Драуну благодарность перед строем за ту диверсию. Хотя стоп, тогда они бы протрезвели, скорее уж клад был найден с самого утра, по холодку. Тут Драун воскликнул:

– У них гром-камень!

Один из гоблинских десятников поднял над головой небольшой, меньше своего кулака, камень с продетой сквозь него верёвочкой. Видимо, как последний и неоспоримый аргумент. В голове пронеслись какие-то смутные данные о такого рода вещах. Гоблинские шаманы каким-то образом накачивали старые воинские амулеты маной, подвергнув их предварительно отжигу. Камушки становились хрупкими и после этого гоблины в бою метали их в противника. Если камень раскалывался, то накопленная энергия вырывалась в виде взрыва. Эдакий аналог ручной гранаты на базе огненной магии. Всё это промелькнуло в голове за долю секунды. И следом другая мысль: если этот придурок шваркнет свою гранату оземь и та сработает – сюда набежит целая орда, и нам придётся или устраивать бой против неизвестного по составу и численности противника, или драпать.

– Валим их, быстро и максимально тихо! Чтоб ни один не сбежал! – ещё не успев договорить, я соскользнул в боевой режим, а лук как всё равно как сам прыгнул в руку.

Простые стрелы с лёгкими наконечниками из дешёвого железа – по этим мишеням за глаза хватит – с тихим лопотанием перьев неторопливо поплыли одна за другой в сторону гоблинов. Точнее, это мне казалось, что они плывут в воздухе. Кстати, особого смысла зря тратить силы на ускоренное восприятие нет, можно и выйти из него. Первая стрела вошла сбоку в живот обезьяны с гранатой, и зелёный ожидаемо схватился обеими лапами за брюхо, прижав взрывоопасный камушек к телу. Второму десятнику мой подарочек проломил висок. Третьим и четвёртым умерли двое, показавшиеся мне наиболее трезвыми. Тем временем двурвы, походя срубив ближнего противника, добежали до остальных, и я переключился на отстрел самых дальних от нас, но близких к кустам, чтоб никто не ушёл. Не прошло и трёх минут, как на полянке прибавилось тринадцать тел. Наступила блаженная после выступления местной пародии на Витаса тишина.