— И что?!

— Тревис, я не несу ответственности за твоих слуг. Должно быть, он решил, что твоим близким что-то угрожает, посадил их в твой броневик, который стоял где-то в подвале, посшибал все заборы и уехал в неизвестном направлении. Поверь, это не входило в мои планы, я намеревался подписать с тобой эти договоренности.

Камерон указал на целый ворох бумаг, которые должны были превратиться в гору золота, но остались бумагой.

— Если ты… что-то с ними сделал…

— Ты всегда знаешь, как меня найти, — сказал Камерон, поднимаясь. Адвокаты, бросившись к столу, быстро собрали непригодившиеся документы. — Я пойду, но если ты немного подумаешь на досуге, ты придешь к выводу, что нам нужно держаться вместе, Тревис. Ты знаешь — у меня хорошие связи.

И, не дожидаясь ответа от впавшего в ступор Юргенсона, он вышел в коридор, думая сейчас об одном: вспомнил ли Эндрю, кто он, или у него только сбой программы управления.

Долго двигаться по шоссе было опасно, там внедорожник легко могли обнаружить с воздуха, поэтому, доехав до первого поворота, Эндрю свернул на второстепенное шоссе-дублер, а затем еще дальше — на сеть грунтовых и проселочных дорог, по которым гнал машину без остановок два часа подряд, пока не стало заканчиваться горючее.

У Эндрю был запас в пластиковой канистре, и он остановился в дубовой роще, чтобы перелить горючее в бак.

— Можете пока пройтись и размяться, — бросил он пассажиркам, выходя из машины.

— А… А где здесь туалет, Эндрю? — поинтересовалась миссис Юргенсон, приоткрывая дверцу.

— Повсюду, Барбара, за любым кустом.

— А это удобно?

— Не особенно, мама, там нет биде и унитазов! — бодро проговорила Тилли, выходя из машины.

Миссис Юргенсон потопталась, глядя то в одну, то в другую сторону, наконец выбрала подходящее направление и пошла к кустарнику, в то время как Эндрю, подняв канистру, начал переливать горючее.

— Эй, мы уже три часа трясемся по этим твоим кочкам, я бы уже чего-нибудь съела. Скоро будет гостиница? — поинтересовалась Тилли, становясь рядом с Эндрю и с интересом следя за тем, что он делает.

— Не знаю, можем ли мы рассчитывать на гостиницу, ведь у нас совсем нет денег, — сказал Эндрю и отбросил в сторону опустевшую канистру.

Тилли проводила ее взглядом, а затем спросила:

— Как это нет денег? Разве так бывает?

Ни дома, ни в школе ей еще никогда не приходилось слышать подобной чепухи.

— Бывает, Тилли. Мы уходили в спешке, а наличности у вас в доме не водится. Разве что у слуг.

— Но ведь деньги еще бывают на таких карточках… — вспомнила Тилли, начертив в воздухе форму кредитки.

— Даже если бы у нас было время захватить пару маминых кредиток, пользоваться ими опасно, нас сразу вычислят.

— Как это? — не поняла Тилли.

— Долго объяснять. Смотри, вон и мама идет.

Миссис Юргенсон появилась с желтым тюльпаном в руке.

— Вот, решилась сорвать, здесь все так запущено… — Она огляделась. — Видно, что на садовнике они предпочитают экономить.

— Едва ли здесь есть садовник, Барбара, — сказал Эндрю, возвращаясь за руль.

— Что значит едва ли? Кто-то же должен следить за всем этим!

— Ну что, мам, биде нет? — с усмешкой поинтересовалась Тилли.

— А я и не удивилась, это же просто запущенный парк.

— Садитесь! — скомандовал Эндрю, и пассажирки быстро заняли свои места, а миссис Юргенсон даже пристегнулась.

— Мама, Эндрю сказал, что у нас нет с собой денег, а твои карточки не подходят — нас из-за них поймают эти уроды.

— Ну что за уроды, Тилли? Что это за слова?

— Просто я хочу есть, а еду нам без денег не дадут и в гостиницу не пустят.

— Не переживай, детка, нам вовсе не обязательно пользоваться карточками. Достаточно зайти в любой банк и позвать управляющего — они могут выписать даже наличные.

— Это нам тоже не подходит, Барбара, — заметил Эндрю, заводя двигатель и трогаясь.

— Но что же тогда делать? Мужу звонить, вы говорите, нельзя, а на что мы будем кормить ребенка?

— Мистеру Юргенсону мы позвоним обязательно, но для начала нужно найти укромное местечко, где нас не найдут его враги.

— Ну так езжай туда, да скорее, я есть хочу! — потребовала Тилли, глядя на проплывающий мимо пейзаж. Теперь Эндрю не гнал машину, как вначале, но плавное покачивание на проселочной дороге вызывало у Тилли тошноту.

— У вас, Барбара, достаточно колец и перстней. Полагаю, мы можем менять их на еду…

— Ну и много ты наменяешь? — снова вмешалась Тилли. — Пять колечек, ну — пять пирожков. А нас трое и ты вон какой здоровой. Хотя нет, ты же на баллонах живешь. На сиропе!

— Теперь мне ясно, кто стащил баллон из ящика! — усмехнулся Эндрю, поглядывая на Тилли в зеркало заднего вида.