— А ты… мог бы до меня дотронуться? — спросила она и подошла к нему вплотную, чувствуя, как учащается сердцебиение, а дыхание начинает сбиваться.

— Конечно, миссис Юргенсон, я могу до вас дотронуться.

— Ну так дотронься обеими руками… Вот здесь…

И Барбара пристроила большие сильные ладони Эндрю на своей груди.

— Что… что ты чувствуешь?

— Я чувствую, что дотронулся до вас, миссис Юргенсон, — вежливо сообщил Эндрю.

— Ну и какая я? Какая я, по твоему мнению?

— Вы мягкая, миссис Юргенсон.

— И все? — удивилась Барбара.

— А что еще?

— Ладно, убери руки.

Эндрю выполнил приказ.

— А ничего, если и я до тебя дотронусь?

— Конечно, миссис Юргенсон.

Затаив дыхание, Барбара прошлась рукой по брюкам робота, но не обнаружила и намека на ожидаемую реакцию. Это было досадно.

— Хорошо, давай попробуем вот так, — сказала Барбара и, не отрывая глаз от Эндрю, стала раздеваться, надеясь разглядеть в его глазах хоть какую-то заинтересованность.

Когда одежды на ней совсем не осталось, Барбара, уже почти потеряв надежду, взглянула на Эндрю и спросила:

— Ну и как я тебе в таком виде?

— Вы хорошо сложены, миссис Юргенсон. Видно, что вы занимаетесь на тренажерах.

— И все!?

— Если вы сузите критерии оценки, я смогу сказать что-то более определенное, миссис Юргенсон.

У Барбары от недавних намерений уже не осталось и следа. Ее ноздри раздувались от гнева, она кусала губы, захотелось как-то уязвить этого холодного ублюдка. Эту… глупую машину…

— Хорошо, приятель, оцени меня в баллах! Мое тело, я хотела сказать.

— По пятнадцатибалльной шкале журнала «Жеребец», миссис Юргенсон, вы набираете девять с половиной баллов.

— Что!?

Барбара задохнулась от возмущения.

— Пошел вон отсюда! Немедленно! Пошел вон, не то я охрану вызову!

Эндрю развернулся и взялся за ключ.

— Стой, придурок! Я сама открою, — опомнилась Барбара и стала быстро одеваться. Потом взглянула на себя в зеркало, поправила выбившуюся из прически прядь и, посмотрев на предупредительно-вежливое лицо Эндрю, улыбнулась ему, а тот учтиво поклонился.

«Вот дура, сама виновата», — подумала Барбара и, подойдя к двери, отперла ее, затем выглянула в длинный коридор и кивнула Эндрю, чтобы он выходил.

— Иди к себе, приятель.

— Да, миссис Юргенсон, — ответил робот и пошел по коридору, а Барбара осталась стоять в двери, оценивая стать робота-слуги.

— Хорош, определенно хорош, — негромко произнесла она. — Надо придумать, как еще его можно использовать.

Уже закрывая дверь, Барбара придумала. Подбежав к столику, она схватила телефон и позвонила мужу.

— Да, слушаю тебя, — отозвался тот, как всегда не слишком приветливым голосом.

— Дорогой, я хочу поехать с ним по магазинам! — с ходу выпалила Барбара.

— С кем «с ним»? — тут же спросил мистер Юргенсон, хотя сразу понял, о ком идет речь.

— Ну с нашим этим… новым слугой…

— С тобой же ездят Бруни и Колфайл! Два мордоворота — чего еще нужно?

— В том-то и дело, что они мордовороты, а я хочу присутствия приличного человека. Ну, то есть прилично выглядящего слуги. А твои Бруни и Колфайл выглядят, как обернутые в пиджаки шкафы.

— Ты начинаешь капризничать, Барбара.

— Пусть так. А почему бы мне не покапризничать? Тебе всегда некогда, а я хочу, чтобы меня сопровождали. Чтобы руку подавали, под локоть поддерживали. Ты же мордоворотам своим этого не позволишь?

— Нет, и ты это знаешь.

— Вот! А с машины какой спрос? У него экстерьер один, и больше ничего.

— Чего у него один? — насторожился Юргенсон.

— Экстерьер. Внешность, говорю, привлекательная, и никто не поймет, что это робот.

— Ты хочешь, чтобы надо мной все смеялись и говорили, что у Юргенсона жена с любовником по городу разъезжает? Ну ты и дура, Барбара!

— Ничего нового от тебя я не слышу уже лет десять, Тревис. «Барбара, ты дура» или «Ты дура, Барбара». Ну и пусть говорят, пусть сначала так и думают, а потом, когда узнают, что у нас такой слуга-робот, локти начнут кусать, ведь у них какие-то деревянные куклы, которые могут только пол мести в подвале, а нам досталась практически кинозвезда. В собственность!

Юргенсон замолчал, сопя в трубку.

«Задумался, козел», — внутренне ликовала Барбара. Она уже знала, что выиграла этот бой.